Коваларис. Там, где пропадают всадники

Поэтому он сразу увидел ЕЕ – незнакомку с рыжими волосами, заплетенными в две косы, в длинном черном платье и такого же цвета плаще. Она стояла возле лесной чащи, где та заканчивалась, или только начиналась: так получилось, что в городе княжеский двор находился прямо возле нее и высоких древних гор. А потом женщина резко перевела взгляд на мальчика. Этот холодный взгляд ярко-зеленых глаз он запомнил навсегда. Ребенок перепугался и, забежав к родителям в комнату, запрыгнул к ним на кровать.

– Дарко, ну что случилось, мальчик мой? – тут же забеспокоилась женщина.

– Мама, там страшная тетя в окне, – прошептал мальчик.

– Какая тетя, сынок? – сонно спросила мама.

Шестилетний Дарко подбежал к родительскому окну, которое выходило туда же, где несколько минут назад он увидел таинственную, но одновременно пугающую женщину. Однако ее там уже не было.

– Не до́лжно богатырю бояться, сын, – сказал отец.

И мальчик забрался под одеяло к родителям, лег между ними. Но ему все равно было страшно. Наверное, и матушка, и отец думают теперь, что он врунишка и выдумщик. Но это ведь не так.

По коже пробежали мурашки, когда за окном раздался волчий вой. Родители этого будто не заметили, так как оба снова засыпали. Но спустя минуту в комнату, распахнув дверь, без стука ворвался воевода Всеволод со словами:

– Дмитрий Святославович! Князь! Волколаки пробивают ворота!

Отец, мигом проснувшись, выбежал в сени вслед за воеводой и выглянул в окно.

– Проследи за тем, чтобы прислугу быстро вывели через задний ход, – распорядился князь.

Тот мигом удалился, чтобы приступить к выполнению приказа.

– Настасья, она нас нашла! – вернувшись в спальню, с ужасом на лице сказал отец. Такого взгляда у него Дарко еще никогда не видел. Только вот про кого говорил мужчина, мальчик так и не понял.

Матушка, одетая в ночную рубаху, подскочила к мужу со словами:

– Нет, Дмитрий, без тебя я не пойду.

Он взял ее за запястья и поцеловал обе руки, касаясь нежной кожи своей бородой.

– Я должен защищать своих людей и горожан, любимая. Ты же знаешь, что только ты можешь спасти нашего сына. Он не должен погибнуть.