Коваларис. Там, где пропадают всадники

Это произошло после того, как мы надели друг другу кольца из холодного металла, дали друг другу клятвы и скрепили их коротким поцелуем. Мой взгляд встретился с глазами, высеченными на идоле Перуна. Он будто смотрел в самую душу. Молния стала божественным согласием на наш брак.

– Клянусь, что я буду любить тебя вечно, через какие бы трудности нам ни пришлось пройти, – сказал Дарко настолько тихо, будто говорил это мне одной. – Возможно, не сразу, но я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

И я ему верила.

– Клянусь, что буду рядом с тобой всегда, любимый, – так же тихо ответила я.

В его глазах я увидела счастье. Искреннее счастье, которого ему так не хватало долгие годы. Он слишком многих потерял. Но сейчас мужчина смотрел на меня так, будто я была для него самым ценным сокровищем в его жизни.

К нашему новому дому мы ехали верхом на Сивке-Бурке, когда солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя темно-оранжевые краски. Дарко прижимал меня к груди так сильно, словно боялся, что я исчезну, если отпустит.

– По традиции муж должен занести свою жену на руках в их общий дом, – сказал Дарко спустя долгое время молчания, спрыгивая с коня и протягивая ко мне руки.

– Надеюсь, ты меня не уронишь, – усмехнулась я, потянувшись к нему.

Он подхватил меня как пушинку, и в следующую секунду я уже смотрела в эти любимые голубые глаза, обхватив его шею руками.

– Считай, это проверка на доверие, – улыбнулся он, подходя к небольшой деревянной избе с расписными ставнями и наконечником на крыше в виде коня.

– Но я тебе доверяю.

– Соколёнок, не переживай. Ты очень легкая. Придется тебя откармливать, – засмеялся он прежде, чем переступить через порог дома.

Когда мы оказались внутри, я ахнула, взглядом обводя избу изнутри. Мужчина медленно поставил меня на пол, продолжая обнимать за талию.

Жилище оказалось совсем небольшим, но очень уютным. Через окна внутрь проникали последние лучи закатного солнца, освещая внутреннее убранство. Небольшой деревянный шкаф, сундук, деревянный стол с двумя лавками, белая печь и двуспальная заправленная кровать, на которой лежало несколько подушек. Сколько же он сил приложил, чтобы создать этот уют? Вроде ничего особенного, но все это теперь наше…

– Ты это сделал…для нас? – тихо спросила я, переводя взгляд на мужчину.