Сладкий плен

На дрожащей ладони сиял невероятный камешек на серебряной цепочке. Страсэл аккуратно передал его Домиане и вновь потянулся рукой уже к другому карману. Из потаённых глубин, он извлёк смятый лист бумаги и протянул девушке.

Развернув послание, Домиана конечно же узнала почерк подруги и тут же прикрыла, свободной ладошкой, вырвавшийся всхлип, в то время как глаза уже нетерпеливо метались по аккуратно выведенным буквам.

Страсэл молчал.

Роняя тяжёлые солёные капли, Домиана не могла вымолвить ни слова.

— Пере… передай пожа… жалуйста, что я её очень, очень лю… люблю.

— Хорошо. Я всё передам и мне пора.

— Уже?! — она устремила на него полный отчаяния взгляд.

— Тебя ждёт жених, — он кивнул на дверь.

— Прости меня, — пролепетала она, сквозь вновь заструившиеся слёзы.

— Это ты меня прости. За боль и ревность, что тебе пришлось испытать.

— Не забывай меня, Страс.

— Даже если захочу, не смогу. Ты лучшее, что было у меня, хоть и недолго.

Она нежно провела ладошкой по его колючей щеке, скользнула пальчиками по губам и, глядя в бездонную глубину зелёных глаз, прошелестела одними губами:

— Люблю тебя.

Он, зажмурив глаза и едва сдерживаясь, выдавил:

— Прощай, малыш. Береги себя.

Их пальцы на мгновение переплелись, а потом медленно разъединились.

— Люблю, — промолвил губами и быстро, не оборачиваясь, направился по ступенькам вниз.

Уже не сдерживая слёз, Домиана прислонилась спиной к холодной стене и, медленно сползая, осела на ледяной кафель. Скрипнула дверь и в коридор вышел Курт.

— Дорогая, ну что ты творишь? — пытался успокоить девушку лёгкими поглаживаниями по спине. — Простынешь ведь.

Подхватив Домиану под локоть, помог подняться и дойти до квартиры.

— Чай будешь?

Она молчала, не в силах вымолвить ни слова.

— Даже не буду спрашивать кто это был. Захочешь, расскажешь сама.

— Прости, Курт, но… не расскажу… знай одно, ты его больше никогда не увидишь.

Мужчина замер, всматриваясь в залитые слезами, опухшие глаза невесты.

— Ну и славно. Не переживай. Я всегда рядом.

— Спасибо, Курт, я это очень ценю.

Город N. Виктория.

— Это действительно ты? — пролепетала Виктория, судорожно оглаживая дрожащими ладонями небритое лицо Нонэла, ощущая как ноги становятся ватными, а сознание мутнеет.

— Действительно я.