Под светом твоей звезды

Яд проник очень глубоко. Более того, нам пока неизвестно, как подобное могло произойти, но он воздействовал не только на физическое тело. Яд сковал и сильно сузил энергетические каналы. При этом аура Тея сейчас закрыта в кокон, подобный тому, что он использовал на Земле для ограничения своих излучений. Мы не можем наладить работу токов, не причинив ему еще большего вреда. Они должны восстановиться сами, а яд выйти, но на это потребуется время.

- Как много времени?

- К сожалению, сказать что-то определенное пока нельзя, с подобным мы никогда не сталкивались.

- Как такое возможно? Не мог же этот плющ появиться из ниоткуда?

- Мы надеялись, ты поможешь ответить на эти вопросы, Женевьева. Когда ты увидела это растение впервые? Не происходило ли в твоей комнате или за ее пределами чего-нибудь необычного накануне?

- Ничего такого. Я вообще обратила внимание на эти вьюны только после того, как Тей начал разглядывать их. Лекарь сказал, на Алантаире нет опасных растений. Я не понимаю.

- Так и есть. Но с приближением облака хаоса ни в чем нельзя быть уверенными, - последнее замечание Учитель пробормотал тихо и, обращаясь, скорее к самому себе.

- Думаете, это как-то связано? Но почему именно в моей комнате?!

- Возможно, связь в том, что твои излучения пока отличны от излучений алантаирцев. Можно предположить, что они притягивают те, которые идут от облака.

- О. Я как будто магнит? И тогда... я опасна?

- Это только предположение, Женевьева. Нарастающая активность облака сказывается повсеместно. Стихии, откликаясь на его вибрации, неистовствуют.

Учитель говорил, а Сантан тем временем смотрел на меня как-то чересчур пристально. Я начала чувствовать себя неловко.

- Быть может, дело в другом, - наконец произнес он. - Женевьева, я должен кое-что проверить и прошу тебя потерпеть, тебе будет неприятно и, скорее всего, даже больно.

Нельзя сказать, чтобы это заявление обрадовало, но перечить такому существу, как Сантан, являлось чем-то на грани (или даже за гранью) возможного. Я кивнула и испуганно замерла.

Смотреть в глаза Хранящего было трудно и в прошлый раз. Казалось, немыслимая мощь, сдерживаемая им внутри, временами просачивается наружу, предостерегая от близкого знакомства. Сейчас же глаза его по-настоящему пронзали, выворачивая наизнанку.