Чужая роза

Я выскользнула за дверь, быстро добежала до кухни и передала Ноэлье распоряжение герцога.

— Да как же без обеда? — возмутилась ньора. — А для чего я весь день у печи простояла? А цыплята в соусе? — всплеснула она руками. — Остынут же! Нет, ничего не знаю, не хочет в столовой обедать, так я тебе поднос дам, отнесешь в покои. И смотри, чтобы ньор герцог все съел!

— Мне бы метелку для уборки…

— А потом и уборка, — быстро собирая на большой поднос тарелки, ответила ньора. — Вот, горячее все, — приговаривала она. — Неси, из твоих рук уж наверняка поест.

В этом я сильно сомневалась, но деваться было некуда. Одного взгляда на деятельную старушку хватило, чтобы понять, что она не отступит.

— Ну, иди, — сунув мне в руки поднос, велела ньора Ноэлья. — И улыбайся, нечего хозяину аппетит кислым лицом портить.

«Улыбаемся и пашем», — всплыла в памяти забытая фраза, но я сцепила зубы и запретила себе вспоминать. Слишком больно. Потом наступит откат, и я не смогу держать себя в руках. Нет. В моем положении подобная слабость недопустима.

Лучше думать о Беттине. Через две недели моей девочке исполнится год. И я уже знала, что подарю ей на первый в ее жизни день рождения. Настоящую покупную игрушку. Не тряпичного уродца, а самую настоящую деревянную лошадку. Маленькую, раскрашенную разноцветными красками, с красивыми бубенчиками и смешной гривой. В лавках такие стоили три динара, но на ярмарке можно было сторговаться за полтора.

Мысль о том, как обрадуется Беттина, заставила меня улыбнуться, и в покои герцога я вошла, не успев стереть эту улыбку со своих губ.

Абьери все так же стоял у окна, но смотрел не во двор, а прямо на меня.

— Что это? — резко спросил он, кивнув на злосчастный поднос.

Тьма на его лице заволновалась, почернела еще больше, распространилась до самого подбородка, слившись с черным бархатом верты.

— Обед, милорд, — ровно сказала в ответ.

Если герцог решил меня запугать, то зря. Меня таким не проймешь.

— Я же ясно выразился, что не собираюсь обедать. Почему ты ослушалась? Что это еще за самовольство?

— Простите, ньор герцог, но вам необходимо есть, — я говорила так, словно уговаривала капризного ребенка.

— И это вкусно. Ньора Ноэлья старалась.

Я опустила поднос на стол и принялась выставлять тарелки.

— Старалась, говоришь?

Абьери оказался за моей спиной так близко, что я почувствовала на шее его дыхание. Сердце забилось быстрее.

— Да, вы только попробуйте. Хотя бы немного.

В душе смешались два совершенно разных чувства.