На краю одиночества

А ведь тот мальчишка наверняка прикасался к коробке, и запах должен был остаться. Но возьмет ли его голем…

- Я, - Арвис ткнул себя в грудь. – Пойду. Знаю. Вонь есть. Там.

И не дожидаясь ответа, он бодро зашагал по дороге. А Калевой за ним. И когда эти двое сумели найти общий язык? А главное, как они выбрались за ограду? Надо будет проверить завесу. И ту, которую он прорвал, хотя не должен был бы. Он ведь ставил надежно, а вышло… нехорошо.

Но об этом Глеб подумает позже.

Глеб только и успел, что подхватить коробку.

Арвис свернул в переулок.

И еще в один. Он шел, прикрыв глаза, и только ноздри раздувались, улавливая след чужого мальчишки. На перекрестке Арвис свернул влево.

Затем направо.

Нырнул меж двух домов, стоявших до того плотно, что балконы их смыкались над головой Глеба. С балконов свисали простыни и…

- Тут, - Арвис ткнул в дверь, которая отворилась. И черный кошак, устроившийся на горе грязных тряпок, упреждающе зашипел.

Стены здесь были до того тонки, что звуки пронизывали их.

Протяжно ныла скрипка.

Кто-то матерился.

Истерично визжала женщина, и голос ее перекрывал надсадный крик младенца.

- Там, - Арвис крутанулся, но двинулся наверх. Он переступил через стоптанные ботинки, сдвинул короб. И перепрыгнул через пару ступеней. – Тут.

Эта дверь мало отличалась от прочих. Потертая, с потрескавшейся краской, которая начала облезать, с темной ручкой и парой веревок, что протянулись прямо над нею.

- Отойдите, - велел Глеб. – И молчите. Арвис, тебя это особенно касается.

Не хватало, чтобы он обложил хозяев. И ведь не объяснишь, что не со зла. Богдан потянул приятеля за рукав, заставив отступить.

Дверь открылась.

Пахнуло… сыростью. Запахом того едкого щелочного мыла, которое продают в больших бутылях. Пригоревшей кашей.

- Есть кто дома? – Глеб огляделся.

Квартирка была крохотной и заполненной вещами. Нашлось тут место и массивному буфету, почти перегородившему дверь, и железной кровати с натертыми для блеска шишечками. На ней белоснежной горой высились подушки.

Рядом покачивалась колыбелька, и привязанная к ней веревка уходила куда-то в сторону.

- Чего нать? – мальчишка вынырнул из комнаты и, увидев Глеба, побелел.

- Стой, - сказал Глеб прежде, чем паренек исчез.