На краю одиночества

Последние годы я изучал колебания энергетического поля.

Папки Глеб подобрал и отправил в шкаф.

- Мне было интересно разобраться в причинах возникновения аномалий. Мутации живого в неживое, и неживого в немертвое. Эту тему начал исследовать еще мой дед, но они с отцом не пережили войны. Я же был слишком мал, чтобы участвовать в ней.

К счастью.

Определенно, к счастью.

- И вот, сопоставляя данные, я пришел к выводу, что количество аномалий напрямую зависит от общей напряженности поля. Дед выявил некоторые критические точки, на которых и проводил замеры.

Белые пальцы Даниловского пребывали в постоянном движении. Они шевелились, касались один другого, чтобы тут же отступить и вновь потянуться. Он, застывший в кресле, словно прял невидимую нить.

- До войны прорывы были редкостью, а стихийная нежить если и появлялась, то мелкая и большей частью нежизнеспособная. Сейчас же… за прошлый год случилось три самопроизвольных поднятия кладбищ.

Кости?

Да чтобы поднять кости без предварительной подготовки нужна не просто энергия, нужна демонова прорва энергии.

- Именно, - Даниловский кивнул. – Меня тоже заинтересовал этот феномен. В последнем случае удалось присутствовать лично, и могу сказать, что имело место не только поднятие, но и частичная трансформация в иную форму. Полагаю, если бы не прорыв, через пару-тройку лет вышла бы личинка костного червя.

Глеба передернуло.

…еще та тварь. Ему случалось встретить такого на границе, древний, обосновавшийся в кургане, пусть и ослабевший от бескомицы, он представлял собой чудовище, слепленное из остатков костей. Ребра, бедренные и локтевые, мелкие позвонки, усеявшие бугорками то подобие шкуры, которое прикрывало костяной остов. И бугры черепов, усеявшие голову.

Уродливой чешуей ее покрывали зубы мертвецов.

- Я читал, что вам довелось встречаться.

- Тогда мне повезло.

По утреннему времени червь был медлителен, да и давно уже успел выжрать всю энергию в кургане и окрест, не решаясь удалиться от обиталища.

- Но все равно… - Глеб дернул плечом, которое привычно заныло. – Пришлось… нелегко.

Тварь сожрала троих.

Подготовленных. Увешанных амулетами, которые он, глупый мальчишка, полагал едва ли не универсальной защитой, если не совершенной, то всяко близко. А тварь и не заметила.