На краю одиночества

Лилии стали крупнее, и полупрозрачные лепестки их разошлись, открывая темное горло. К лилейным отнести эти цветы можно было лишь условно.

- Я не хочу, чтобы ты умерла. Или я. Или еще кто. Смерть – это плохо, - Арвис протянул руку и над пыльниками поднялись темные облачка пыльцы. Она кружилась, словно ощущая чуждое ледяному миру тепло, чтобы опуститься на завиток пестика.

Неужели получится?

- Но я не знаю, что мне сделать, чтобы ты не умерла. И чтобы остальные, - пыльца осела на растопыренной ладони. – Хотя про остальных я еще не уверен.

- Ты пробовал поговорить с ним?

Он покачал головой.

- Не поверят. Только больше обозлятся. А еще эта женщина… мастер на нее смотрит, но не видит. А я вижу. Она злая. Она говорит, что я тварь. И другие тоже. И еще думает, что, если бы мы все сдохли, было бы хорошо.

Анна не нашлась, что ответить.

…с приглашениями получилось неожиданно легко. Правда, обошлись они без малого в шестьсот рублей.

- Я тоже полагаю, что цена неоправданно завышена, но матушка уверена и сумела убедить прочих, что, лучше продать меньше, но дороже.

Ольга была в темно-зеленом и вновь же брючном костюме, отделанном тонким золотым шнуром. За шнур этот, свисавший с коротенького жакета, она и дергала, вымещая раздражение.

- Он мне цветы прислал, - зачем-то сказала Анна.

Она, наконец, занялась садом. Следовало бы расчеренковать гортензии, особенно метельчатые, о которых ей писали, что испытывают в них большую нужду. И тот новый сорт с темно-вишневым окрасом весьма желали видеть, предлагая за него двадцать рублей. Правда, материнский куст был не так, чтобы и велик, но пару веток снять получится.

- Можно? – Ольга потянулась к секатору. – Я осторожно… очень хочется кого-нибудь порезать. А цветами не обольщайтесь. Вы ему глянулись, но я искренне сочувствую той женщине, которая решит связать свою жизнь с моим братом.

- Я не решу.

- И хорошо. Как резать? Тут?

- Чуть больше, чтобы было несколько узлов с листьями. Да, вот так… - Анна помогла выбрать место.

- У него в каждом городе по любовнице. Ему так удобней. Выбирает кого-нибудь, кого полагает достойным своей высочайшей особы…

Анна подбирала тонкие веточки.

- Хватит, - сказала она, принимая растение. Толика силы, чтобы стабилизировать.