Дорогой обмана

— Ненавижу женские слезы, — бросил он и встал. — Утрись и выбери из каши золу.

Недружелюбный тон мужчины подействовал на Крис отрезвляюще. Она напомнила себе, что сейчас она вовсе не знатная леди, которую должны окружать трепетные кавалеры, но слова Рейна все равно глубоко ее ранили.

«Ненавижу, — подумала она мрачно. — Ненавижу этого…»

Она зашипела, поглаживая кончиками пальцев ожоги и залечивая свои раны магией, а после пообещала себе, что этот человек никогда не дождется от нее ни помощи, ни доброго слова.

На поляну, уверенно ступая по прошлогодней листве, выбрался Кротош. Слуга спокойно поправил кинжал на боку и проследовал к костру. На секунду Крис показалось, что старик застал сцену между ней и наемником, но пожилой мужчина спокойно оглядел заполненный сажей котелок, сидевшую на корточках девушку и только после этого перевел взгляд на Рейна.

Вернувшись к груде сумок и разыскав там свой спальный мешок, слуга устроился на нем возле костра и, не слушая возражения Кристины, быстро выскреб пепел и кусочки углей из каши.

— Я сама, Кротош, — шипела девушка, хотя знала — старый слуга все сделает по-своему. Как всегда. Так же как он последовал за ней в столицу.

— Лучше сходи ополосни руки в ручье, девочка, — строго велел Кротош, — а я пока займусь нашим обедом.

Кристина помотала головой, но от костра отсела, устроившись на своем тюфяке.

Это было очень в духе Кротоша. Порой, глядя на слугу, Крис представляла, как мужчина усмехнется и озвучит то, что она сама всегда думала.

Кристина любила приемного отца, да и герцог Тур души в ней не чаял, позволяя девушке почти все. Он даже согласился с ее выбором мужа, хотя в подобных вопросах редко имело значение мнение женщины. Герцог позволял ей чудачества в детстве и прощал любые оплошности. Приемный отец обожал ее, а слуга…

Всю свою жизнь верный Кротош следовал за его светлостью, защищал его и научился понимать с полувзгляда, с полужеста. Не удивительно, что он, вслед за хозяином, привязался к Кристине, но, в отличие от него, Кротош не был связан обязанностями герцога.

«Столько точек зрения, — подумала она, глядя на слугу. — Столько условностей».

Одной из условностей стало ее происхождение. Сама девушка прекрасно осознавала, кто она такая. Как и многие из знатных дворян королевства. Но никто не смел озвучивать вслух ее родство с королем. Все привыкли величать ее только Кристиной дель Тур, дочерью герцога, не претендующей на наследство.