Самый плохой ректор

— А пока будем держаться друг от друга как можно дальше, — строго сообщил Амадор, надевая на лицо высокомерную маску. И кивнул на дверь, тем самым намекая, что разговор окончен. — Поверь, Лиска, это решение далось мне нелегко. Но другого выхода нет.

— Есть! Я и есть твоя...

Но в самый решающий момент, когда я была готова во всем признаться, Амадор в категоричной манере заявил:

— Так будет лучше для всех.

И он небрежно взмахнул рукой. Воздух вокруг меня заискрился, а я даже не успела толком порыдать на широкой ректорской груди.

Горгулья следовала за мной, но, застряв в оконной раме, засела на подоконнике. А я приземлилась на жесткий студенческий матрас и не сдержалась:

— Вот ведь Амад… Амдрованда пупырчатая! Мало того что не дал объясниться, так еще и бытовую магию применил!

Это хорошо, когда муж бытовой маг, можно нежелательных гостей с ветерком провожать, но пока что за дверь выставили меня.

— Элиска, что с тобой случилось? — участливо спросила Вилария.

— Ректор со мной случился! — Я едва сдержала рыдания и... поведала подруге всю правду. И о своей влюбленности, и о подлоге — в том смысле, что я и есть та самая кошмарная невеста ректора, которую ему навязал отец.

— Ничего себе! То-то я смотрю, ты на вступительном экзамене маскировку применила. Это ж на какие жертвы люди идут, а он… Он еще пожалеет! А может, признаться ему, что ты и невеста — одно лицо?

— Я пыталась, но он даже не выслушал. А теперь принципиально не буду! — категорично заявила я. — Он меня за дверь на два года, а я откровенничать? И бегать за ним не стану!

— Это правильно, — Вилка кивнула, а Полли зафыркала в знак женской солидарности.

— Он еще сам за мной побегает! Назло ему стану самой первой раскрасавицей на курсе… — задумавшись, поправилась: — Нет!

— И не надо, — согласилась Вилария, — таких красавиц у нас полный целительский факультет.

— Не на курсе и не на факультете! Во всей академии! — не сдавалась я.

Змеелисица прикрыла лапками глаза — то ли от восхищения моей решимостью, то ли от испуга за ректора.

— Боюсь, красотой его не проймешь, — скептически заявила Вилка. — Вон Ханка Беде какая красавица, а он ее не замечает.