Три невесты Черного ворона

Я – бледно-голубым, почти прозрачным снежником, который расцветает, едва начинают таять сугробы. Но была ли я им сама по себе – или только рядом с Лиллой?

***

В день отбора Даммара разбудила меня на рассвете и проводила в туалетную комнату, где ждала благоухающая цветами эрты ванна. Забравшись в нее, я не опустилась в воду, а повернулась к большому зеркалу на стене, разглядывая себя. Так я смотрела на обнаженную сестру. Завидуя ей – и забывая, что сама выгляжу точно так же. Что у меня такая же высокая грудь и тонкая талия, плавная линия бедер и длинные стройные ноги.

Такие же пышные волосы цвета спелого каштана и изящные черты лица.

Почему-то теперь вспомнилась именно первая часть фразы моего бального кавалера:

«Вы прекрасны, вейра Илана…»

Если б я была одна, если б не это вечное сравнение с сестрой…

Мне предстояло приехать во дворец во всем блеске. И не только потому, что так предписывало извещение, которое принес вестовой. Ведь если на отбор явится привычная, знакомая всем Илана, разве кто-то поверит, что это Лилла? Я должна была стать ею.

Такой же яркой и привлекательной. Но если скромная, скучная Илана вряд ли обратила бы на себя внимание Ворона, то Лилла – очень даже могла. Да, мать сказала правду, в Полуночных землях хватало красивых девушек, но в моей сестре было то, что притягивало взгляды, заставляло мужские сердца биться быстрее.

Пожалуй, только сейчас, рассматриваяа себя в зеркале, я по-настоящему поняла, что натворила. Это была не просто ошибка.

Вполне вероятно, я подписала себе приговор...

- Поторопись, Илана! Надо еще высушить волосы, - голос Даммары вернул меня к действительности, и я села, чтобы она вымыла мне голову.

Затем служанка помогла мне выйти из ванны, набросила мягкую простыню и намазала душистым маслом, втирая его в кожу с такой силой, что я вскрикивала от боли.

- Потерпи, - сурово говорила Даммара. – Масло должно впитаться. Ты же не хочешь быть жирной и скользкой?

Я бы не отказалась. Быть жирной, скользкой, страшной.

Но кто бы мне разрешил?

Пока я принимала ванну, Лилла проснулась и сидела, зевая, на краю кровати. Я надела белье, чулки, позволила Даммаре обернуть меня ситой – жесткой полосой из нескольких простеганных слоев ткани, которую носили под бальными платьями, чтобы сделать силуэт более изящным и приподнять грудь.

В утренних накидках мы вышли в столовую, где нас уже ждали. Отец всегда вставал на рассвете, но обычно мы завтракали гораздо позже.