Обучиться нельзя обручиться

Только о Лиаме я не стала говорить. Не нужно ему знать о наших стычках, а иначе с согласием оставить меня в академии можно попрощаться навсегда.

Спустя полтора часа, довольная я вышла из кабинета ректора и наткнулась в приёмной на Варна. Интересно, зачем вызвали его. Хотя, какая мне разница. Главное у меня, наконец, всё уладилось. Отец знает, что я учусь, и даже не станет требовать вернуться домой. А помолвка. Ну, что помолвка? Подумаю об этом через пять лет.

***

Маркус Гилмор и Питер Ламберт сидели в удобных креслах перед камином с гостинной дома главы тайной канцелярии.

— Ты достал её волосы? — спросил Питер. Маркус сунул руку в карман камзола, и вынул из него сложенный листок бумаги, в который были завёрнуты несколько золотистых волосинок. — Отлично. Я тоже достал. Пришлось ехать в его съёмный дом, представляешь?

— Это ничего, — вздохнул министр финансов.

— Может и неплохо, что дети этот год проведут в одной академии, — задумчиво произнёс Питер.

— Может быть, — согласился с ним Маркус, и посмотрел на ручной хронометр. — Почти полночь. Осталось десять минут.

— Идём в ритуальный зал, — Питер поднялся с кресла и кивком предложил другу следовать за ним. — У меня там всё подготовлено.

— Пит, ты не боишься проводить ритуал над детьми? — Маркус мало знал о ритуале «Благословение богини», и это никак не добавляло ему уверенности в своих действиях.

— Нет. Не боюсь. И ты не переживай, — голос Питера звучал уверенно, и волнение стало отпускать лорда Гилмора. — Этот ритуал всего лишь поможет им быстрее осознать, что они предназначены друг другу. А они предназначены, и ты это знаешь.

— А он точно поможет? — с надеждой в голосе поинтересовался министр финансов.

— Точно-точно, — успокоил его глава тайной канцелярии.

— Согласен, — поддержал Маркус.

Ритуальный зал располагался в подвале дома. Мрачное помещение с каменными стенами и полом не имело ни одного окна. Источником света в нём служили десятки горящих свечей, расставленных повсюду, и создающих таинственную атмосферу. В центре зала расположился огромный алтарный камень, на котором стояла серебряная чаша с освещённой храмовой водой. Справа от неё лежал ритуальный родовой кинжал Ламбертов.