Ученица рыцаря

– Мне казалось, что тут должны готовить воинов, – продолжал парень, – а на деле учат рубить солому, – он поддел пучок соломы, торчащий из чучела, и бросил его мне под ноги, и жест его был таким вызывающим и надменным, что я невольно поморщилась. Если можно было попробовать пустое превосходство на вкус, то это было бы оно, во всей красе.

– А я думала, что у всех учеников хорошо поставлен удар, – я указала пальцем на шею чучела, где красовались небрежные порезы. Будто ребенку дали в руки нож и приказали отрезать несчастной кукле голову, да только у того не было сил, чтобы сделать это одним ударом.

– Уж ты бы справилась лучше? – хохотнул “Руслан” и бросил взгляд на друга. Но тот его не поддержал.

Рыжий просто внимательно наблюдал за разговором, и в уголках его губ пряталась странная улыбка. Он был чем-то похож на своего наставника. Тот тоже казался смешливым и беззаботным, но вокруг него отчетливо ощущалась аура силы и угрозы.

Я же отвечать на вопрос не стала. Жало удобно легло в руку, и одна широкая дуга отделила голову чучела от тела. Та плюхнулась в траву и посмотрела на меня с укоризной глазами-пуговицами.

“Руслан” криво усмехнулся – казалось, что моя демонстрация его ни капли не смутила, только раззадорила.

– Чучело – это одно, – протянул он. – А вот живой соперник – совсем другое.

– Ученикам запрещено сражаться, – отчеканила я. – Я не нарушаю правил и тебе не советую.

– Ох, у нас тут прилежная ученица! – из-под ресниц парня сверкнули льдисто-серые глаза. – Возьмем учебное оружие и немного разомнемся, посоревнуемся. Это только поощряется! Ученики не должны киснуть в своих комнатах и молотить чучела.

Краем глаза я заметила движение в стороне, на самой границе площадки, среди густых теней.

Будто он проник в мои мысли и подтвердил все догадки: я здесь, я наблюдаю за тобой.

И я могла поклясться, что увидела его короткий кивок.

– Хорошо, – ответила я, переведя взгляд на “Руслана”. – Я согласна на тренировочное оружие.

Глава 31

Двор в это время полнился запахами, густо смешанными с ночными сумерками, что никак не хотели сдаваться утреннему солнцу.