Тень Дракона

Тебе тоже должно помочь. Вот только она может вызвать сильные судороги. Ты сейчас слаб, поэтому чтобы сердце выдержало, лучше использовать мазь, когда тело окончательно онемеет.

Оптимизма это объяснение у Коросса не вызвало. Если Уоросс, будучи одним из компетентных лекарей Кросса, сказал, что все безнадежно, то никакой валгавский дикарь не сможет ничего изменить. Коросс был уже почти мертв. Единственно, что противоречило его представлениям о последних минутах – болезненная ясность мыслей. Парнишка мешал погрузиться в забытье, раздражая болтовней.

«Уходи», – подумал Коросс.

Сейчас ему хотелось вновь увидеть танец огненных дев. Но мальчишка опять растормошил его.

– Не спи. Ну, пожалуйста! Тебе никак нельзя спать. А мазь у меня хорошая. Честно, – умоляюще промолвил мальчишка, и глаза его неожиданно наполнились слезами. – Она спасет тебя. Ты только верь и не спи.

«Ладно, – вздохнул Коросс, поняв, что ему не избавиться от настырного паренька, пока тот не испробует на нем свой препарат.

– Ты потерпи немного, а потом легче станет, – предупредил мальчишка, явно обрадованный такой покладистостью. – Болезни дорогу из твоего тела показать нужно.

Коросс мысленно кивнул, и валгавец вновь прикоснулся к его рукам. Сначала движения были осторожны, но скоро обрели смелость и быстроту. Ловкие пальцы бесстрашно пробегали по набухшим ранам, заставляя их раскрыться и выпустить наружу зловоние. Мальчишка, бросив на него виноватый взгляд, вылил клейкую массу из сосуда на руки и быстро втер в кожу.

Коросс даже представить не мог, что бывает такая боль. Онемение сменилось запредельной чувствительностью каждого нервного окончания, мышцы натянулись струнами, а тело выгнулось дугой. Он весь покрылся липким потом. Адское месиво раскаленной лавой ворвалось в тело, прожигая до костей. Но не это оказалось самым страшным. Как наяву он увидел любящие глаза матери. Они были полны беспокойства. Губы шептали что-то успокаивающее, а светлый локон щекотал щеку.

«Нет!» – если бы он мог, то зашипел бы от злости. Он старался обрести над собой контроль, но мысли, как и тело, не слушались. Яркие образы детства вспыхивали и светлым дымком уносились в неизвестном направлении.