Тень Дракона

Но снова и снова ему мерещилось, как прижимает Арону к своей груди, ласкает ее тело, мягкое как воск, впивается поцелуем в губы, вбирая в себя весь ее страх без остатка, даруя ей покой, а себе способность к будущей битве. Все смешалось в нем: страсть, голод, жалость, жажда власти, стремление сокрушать. Не выдержав, он рванул к себе девушку.

Казалось, в него ударило стенобитное орудие. Коросса отбросило в сторону, крепко впечатав в пол. Рядом звякнуло что-то невидимое, и спину обожгло. Мгновенно она стала мокрой от крови.

В алых огнях горящих ненавистью глаз Коросс увидел неотвратимость смерти.

– Бес, нельзя, назад! – закричала Арона, рыдая, бросаясь к псу. – Ах, ты тварь! Пошел прочь, гнусное чудовище!

Бес отскочил пружиной и зарычал на девушку. Его шипы вздыбились, а сам он приготовился к прыжку. Но неприкрытая угроза адского пса не произвела на Арону никакого впечатления.

– Вон, я сказала! Видеть тебя не желаю!

Сверкнув напоследок яростными очами, Бес растворился, оставив молодых людей одних.

В зале стало светлее от свечения, которое начали источать наросты. Но девушка не замечала этого, рыдая на груди Коросса. На полу угрожающе быстро растекалась лужа крови.

– Я жив, – просипел молодой человек. – Ради Силы, Арона, уходи. Я схожу с ума от твоего присутствия. Не могу сдерживаться.

– Ну так не сдерживайся, – всхлипнула Арона. – Коросс, я с радостью отдам тебе свою жизнь и душу, если это надо… Подожди, я обработаю рану, пока не стало хуже. Скажи, куда он тебя ранил?

Он не успел ей ответить.

Сокрушающая слабость темным водоворотом вынесла его за пределы реальности.

Глава 2. Человекоящеры

Под затянувшими небо низкими предгрозовыми тучами летал черный ворон. В его кружении был некий смысл. Коросс напряженно вглядывался в птичьи пируэты, силясь понять.

«Кроч, Кроч» – закаркала птица, спускаясь.

Когда тень крыльев упала на лицо, ворон ринулся коршуном вниз, целясь в глаза. Молодой человек закричал бы, если мог. Но он был никто и ничто. Вокруг царила сокрушающая боль, окрашивая мир в цвета крови.

А когда пелена спала, перед ним снова простирался зал-улей. Только теперь в нем не было Ароны. Везде царила чистота, а ячейки, источающие неяркий свет, заполнили узники. Коросс каким-то образом знал, что это величайшие злодеи всех времен и народов. Они кричали, стучали в прозрачные двери, молили выпустить, но их крики не были слышны. Виднелись лишь искаженные страданием лица и кулаки, стремящиеся пробить прочное стекло.