Я не вернусь

Однажды они поспорили, кто быстрее взберётся на Мохес, самую высокую вершину Дальних гор, - Роук в это время самодовольно улыбался. Неужели он выиграл в споре? – Но Дальние горы – это запретная территория, жрецы Создателя не позволяют даже близко к ним подходить. Однако, этих двух ничего не могло остановить. После Мохиса они пришли ко мне и принесли этот кусок, - Ори кивнул на металл в своих руках, - для меча он маловат, для хорошего кинжала великоват. Но ты хилая, сделаю тебе меч из него. 

На этом оружейник принялся работать с металлом.

Приласкал, так приласкал. Хотя чему удивляюсь? Для воительницы я действительно хилая. Поэтому никогда даже не пыталась поступить на службу к какому-нибудь правителю или богатому человеку, чтобы охранять его жену или дочь. На такую работу нанимают женщин больше меня раза в два, которые одним только грозным видом наводят страх. Даже на мужчин. Особенно на мужчин. 

- А ты услада для взгляда, - говаривал учитель, - поэтому должна уметь постоять за себя в этом диком мире.

Я ничего дикого тут не видела.

Да, на взгляд учителя, Малохус – место, где не живут, а выживают. Мы с ним часто спорили по этому поводу, но каждый оставался при своем мнении.   

Прогнала от себя тоску по учителю, обратилась к дружиннику. 

- А чем закончился спор? – спросила я у Роука, тот лучезарно улыбнулся. 

- Эта наша с князем тайна, - шепнул он мне на ухо. - Ори, у тебя есть что-нибудь, чем могут подкрепиться два дружинника князя? 

Ах, да.

Оружейник распорядился, и нам принесли вино и лепешки. Отношение Ори и Роука ко мне отличалось от всех остальных. Они видели во мне человека, не пытались унизить. Но я все равно держалась отстранённо, служба у Кира временная, мне еще необходимо выполнить поручение учителя. 

Пока мы ели, принесли мою новую одежду, она была выполнена в цветах дома Илиар, неброская, простая, но красивая.

- Какая у тебя изящная ножка, Лира, - проговорил дружинник задумчиво, - ты действительно благородных кровей. 

- Конечно, благородных, потому всю жизнь с хлеба на воду перебиваюсь и на рынке рабов себя продаю, - подтвердила я. 

Мой собеседник благоразумно промолчал.