Я не вернусь

- У нас есть небольшой дворец на реке, думаю, что отцу там будет хорошо, - сказала Арана, когда мы шли с ней в башню гостей Хору, где за правителем приглядывали его воины. 

Наш отец сидел на полу и играл с деревянным мечом. 

- Папа, - позвала сестра, - посмотри на нас. 

Он поднял голову, взгляд осмысленный, изучает меня. Видимо, с ним такие пробуждения бывают все реже. 

- Ты жива, - говорит он и указывает на меня. – Хвала Создателю, Ларин, она жива. Ты меня простишь сейчас? – последнюю фразу он сказал не мне, смотрел куда-то вправо от себя, где на самом деле никого не было.

Я хочу сбежать отсюда, куда глаза глядят. Сесть на Тико и унестись на другой конец Малохуса. Но Кир стоит рядом, он точно не даст этого сделать, скорее всего, почувствовал мое состояние и уже просчитал мои дальнейшие действия. 

Соглашаюсь с предложением Араны, вещи отца собирают.

- Прости меня, - отец хватает меня за руку, потом отбрасывает ее, его глаза начинают бегать, он угрожает мне деревянным кинжалом. 

Я не боюсь его, стою неподвижно, не могу и слова из себя выдавить, Арана снова плачет и просит прощения за отца. 

Кир прощается за нас обоих, несет в обеденный зал, потому что вечер, потому что ужин, потому что традиция. Сижу за столом. Просто сижу. Вокруг что-то происходит. Но мне не хочется быть здесь. Кир держит меня за руку, мне почти больно, но я молчу.

Кир приносит меня в покои и раздевает, укладывает в кровать, ложится рядом и укрывает одеялом. 

Кир говорит, что любит меня, что разрешит мне иногда навещать его, пока он борется с монстрами в Хору. 

И тут меня отпускает, я начинаю рыдать, вцепившись в одежду Кира. Он молчит, дает мне возможность выплакаться. 

- Ты самая сильная женщина из всех, кого я встречал, - говорит он. – Но даже тебе иногда нужно быть слабой. Будь слабой наедине со мной.

Тут все мои барьеры окончательно падают, я разрываюсь новыми рыданиями. И пытаюсь говорить, но выходят только всхлипывания. 

Тогда я разрываю на нем рубаху и готова залезть под кожу, потому что не знаю, как еще показать, что для меня нет никого важнее, чем он. Я царапаю его, кусаю, Кир все выносит, лишь рычит и целует меня.