Отверженная жена дракона

Я устала, я эмоционально выжата, день был чудовищный! Но всё же… всё же… мне вопреки логике хочется, чтобы Клоинфарн желал только меня! Чтобы я была той, из-за кого он теряет контроль! Чтобы он улыбался именно мне! Танцевал со мной! Ругался и смеялся со мной! Ревновал меня! Видел меня! А не её! Не её!

Эти мысли бестолковые, жалкие, детские, но от них так горько, так обидно за себя, что я падаю лицом в подушку и давлюсь слезами. Будто глупая пастушка из детской сказки, которой разбил сердце дикий оборотень-волк…

В той сказке пастушка думала, что волк её любит… а он целовал девчушку лишь потому, что от неё так аппетитно пахло овечками, которых она каждый день пасла на полянке перед лесом.

Волк обожал лакомиться овечками, и поэтому ему так нравилась пастушка… но однажды, он забылся, и желая поцеловать, откусил бедняжке голову.

Вспышкой приходит понимание: Однажды и Клоинфарн забудется. И тогда…

К утру я засыпаю беспокойным сном.

А просыпаюсь в ужаснейшем настроении, когда солнце стоит уже высоко.

Лучи проникают в комнату. Они золотом подсвечивают балдахин, искорками отражаются на трёх лакированных стойках… но рассеиваются, когда касаются слеплённой из тьмы женской фигуры, сидящей на краю моей кровати.

Чёрные волосы женщины развивает ветер, которого на самом деле в комнате нет. В провалах глазниц мерцает алый огонь, рот уродливо изогнут.

Раньше я бы уже дрожала и плакала от ужаса! Но сейчас не испытываю ничего похожего на страх. Словно после вчерашнего путешествия в Аштарию что-то во мне переломилось… и изменилось навсегда.

– Он предаст тебя… – скрежещет тень.

– И тебе доброе утро, Эйда, – отвечаю я с ироничной улыбкой.

– Всё повторится… я же говорила… – шипит Эйда, наклонив чёрную голову.

– Это я уже слышала.

– Будущее не врёт. Оно неизменно… – по нарастающей продолжает тень.

— И эта песня тоже была. Оригинальность и красноречие – не твой конёк, да? – спокойно спрашиваю я, рассматривая колыхающуюся тёмную фигуру.

Нет, всё же мы с ней совершенно не похожи. Черты лица Эйды смазаны, но те, что проступают сквозь дымчатую маску – гораздо тоньше моих. Наши фигуры тоже разные, у меня тип “песочные часы, а у неё… хм, доска? Хотя может тень просто худая, вон, и ночнушка болтается свободно.

С голосом тоже непонятно. Эйда или сипит, или шепчет, будто у неё неизлечимая простуда. По сути ведь она даже не призрак – она появилась из-за всплеска эмоций.