Тёмная Вестница

«Как мама вообще умудрилась на него посмотреть? Как она умудрилась меня зачать, неужели они правда делили постель хоть раз?»

Отец махнул рукой и вышел из комнаты, сгорбленный и потерянный, как будто пьяный и похмельный одновременно. Мама пропустила его, потом обратилась ко мне, с неестественной улыбкой:

— И ты иди в комнату, дорогая, поужинай и ложись пораньше, день был очень тяжелый, а тебе завтра рано вставать, нужно отдохнуть как следует. Я зайду пожелать тебе спокойной ночи.

— Хорошо, мама.

Она вышла и позвонила в колокольчик, вызывая прислугу — наверху нужно убрать.

А я встала и пошла в свою комнату. Мамино «зайду пожелать спокойной ночи» означало, что она придёт в халате, отошлёт слуг, и у нас будет серьёзный разговор. Я уже начинала догадываться, о чём.

«Ты продалась за хрустальный дворец, мама, а я продамся за каменный трёхэтажный дом. Мельчаем.»

Я шла по коридору, скользя взглядом по веренице красных прямоугольников на картинах, и пыталась представить, на что будет похож мой будущий муж, если между мамой и папой такая катастрофическая разница.

***

1-2

В моей комнате красные бумажки были только на вазах, картинах, люстре, двух торшерах и настольной лампе, всё остальное покрывали жёлтые — пока не продавать, до ноября. Первого ноября мне исполнится двадцать один, и бумажки сменятся на красные, здесь тоже станет пусто. Тонкая грань между «предметами роскоши» и «личными вещами» позволит мне завтра увезти отсюда чемоданы с платьями и украшениями, и она же потребует через два месяца вернуть всё обратно, если мои родители не найдут способа «договориться».

Насколько я успела понять из завуалированных намёков мамы и тёти, с «Джи»-корпорацией «договориться» было очень сложно.

Мне принесли ужин, в странной посуде, которую я никогда до этого не видела, заглянув под тарелку, я нашла печать фарфорового завода Грани Эль и ещё одну печать с вензелем маминой семьи — из приданого. Еда была скромной, но после столовой пансиона любая еда казалась деликатесом, и я съела всё до крошки, получая удовольствие от того, что при всём окружающем безумии умудрилась сохранить аппетит.

Моё внутреннее спокойствие вообще вызывало изумление, я бы в жизни не подумала, что смогу так легко принять такие ужасающие новости.

«Это началось у конюшни.»

Хорошо покопавшись в памяти, я убедилась — да, в тот момент моё сознание как будто бы расщепилось на «до» и «после», на «хочется» и «надо».