Тёмная Вестница

Не страшно?»

Он держал меня за талию одной рукой, второй гладил волосы, лицо и затылок, покрывая медленными поцелуями мои губы, подбородок и шею, я думала о том, как его выпустили из мира демонов с такой аурой, он же энергетически отрицательный.

«Ах да, он же пользуется чужим паспортом...»

Я приоткрыла глаза, сквозь ресницы глядя на тень кружева на рукаве Алана, подумала о том, что он так себя ведёт именно по этой причине — он впитывает энергию обожания, которая льётся на него со всех сторон, и за счёт этой энергии сохраняет положительный баланс силы.

«Он потратился на щит в вагоне-ресторане, и теперь должен восполнить потерю. За мой счёт. Но у меня такой мизерный резерв, что если он ко мне подключится, то скорее потеряет, чем приобретёт. И он не знает об этом.»

Я осторожно отстранилась и прошептала, практически касаясь губами его губ:

— Алан, у меня крохотный резерв, ты ничего из меня потянешь.

— А я и не стремлюсь, — он улыбался, прижимаясь губами к моей щеке, — инкубы — тоже люди, и имеют право иногда просто получить удовольствие.

Я тихо рассмеялась, запрокидывая голову и вздыхая с облегчением — ему правда нравится, это не ради вампиризма, какое счастье.

Он начал целовать мою шею, иногда касаясь зубами и немного прикусывая, не больно, дразняще, мне почти хотелось, чтобы он кусал сильнее. И он тут же укусил сильнее, пробудив странное щекотное ощущение на затылке под волосами, это было приятно, этого хотелось больше.

Я посмотрела в его глаза и шепнула:

— А полуэльфийки могут быть «тоже люди» и иметь право на удовольствие?

— Конечно, — он тихо рассмеялся, придвигая меня к себе ближе, я наконец решилась положить ладонь на его грудь, гладкая ткань переливалась искрами, обрисовывая рельеф, моя кожа стала такой чувствительной, что я ощущала мурашки на его коже сквозь ткань, это было великолепно.

Я всегда знала, что хорошо выгляжу, мне постоянно об этом говорили. Но мне никогда в голову не приходило, что я могу вызывать у кого-то такие эмоции.

Алан смотрел на меня, как на что-то великолепное, дразнящее и желанное, что-то такое, что ему не терпится получить срочно, и что гарантированно доставит ему море изысканного удовольствия, он его предвкушал, и я ему верила — он разбирался в удовольствиях.

«Если это и есть та самая „одолевающая страсть“, тогда я начинаю понимать, что все в ней находят. Конечно, того, чтобы испортить себе остаток жизни, она не стоит, но вполне стоит небольшого риска.