Зимнее чудо для дракона

– Можете называть меня просто Рози.

– Коул, – ответно улыбнулся Фрост. Его такое женское внимание несколько пугало. Когда на тебя десятилетиями смотрят с брезгливостью и жалостью, то такое радушие настораживает.

«А если бы носил личину, всегда бы так было» – заявил внутренний голос.

«А потом бы в самый неподходящий момент все открылось и девица бы слегла с нервным срывом» – ответил Фрост.

Брюнетка щебетала что-то, пока вела его под руку к оранжереям. Погруженный в свои думы, Фрост половину пропустил мимо ушей, а вторую половину просто не понял.

– Профессор Эйверли, а вот и мы, – крикнула она, едва открыла дверь в огромное помещение со стеклянной крышей и одной стеклянной стеной.

– Рози, Коул, – улыбнулась высокая женщина, широкоплечая и крепкая. – Сейчас будет практика у первого курса, нужно подготовить рассаду и метлы. Опять бардак устроят.

Поскольку Фроста интересовал лишь выпускной курс, он просто делал, что ему велели. Лишь про себя просил мироздание, чтобы дело не дошло магов, работающих с животными.

Первокурсники работали с самыми обычными растениями. Учились проращивать семена, потихоньку ускорять рост растений. К волшебным растениям допускали со второго курса. Третьему поручали уже более сложную работу и допускали не только к волшебным, но и опасным растениям. Четверокурсники уже вовсю пользовались магией, изучали редкие виды и работали над изменениями свойств.

Пятый курс работал с самыми сложными видами и климатическими условиями.

– Ох, – профессор Эйверили устало опустилась на скамью, стоящую под жутковатого вида плотоядным цветком. Зубастый кошмар положил голову-бутон ей на плечо, прося ласки. Кошмар ласково звали Пупсик, кормить его следовало крысами.

И таких экземпляров разной степени ужасности в коллекции профессора Эйверли было много.

– Наконец-то обед, – продолжила профессор. – Первые курсы всегда такие шумные и суетливые, – посетовала она. – Коул, присаживайтесь, что же вы стоите? Неужели не устали?

– Нет, спасибо, – отказался Фрост. – Не устал.

Хищный цветок доверия у него не вызывал. Там такие зубы, почти с его палец длиной! Как можно такое любить?

«Ты тоже для кого-то чудовище, – напомнил внутренний голос. – Только тебя не любят».

– Молодость, – вздохнула профессор.