Страж червонной дамы

— У меня завтра в полдень переговоры на Виноградном острове. Полетела бы из столицы прямо туда, если бы были прямые рейсы. Но там, оказывается, даже аэродрома нет. Поэтому пришлось с пересадкой. Отсюда поплывём на пароме. В шесть вечера отправление.

— Понял. Вы опасаетесь, что переговоры кто-то хочет сорвать?

— Уверена. Оберег сигналит, как заведённый.

— Когда вы это почувствовали впервые? Можете вспомнить?

— Могу, естественно. Склерозом не страдаю пока. В самолёте сегодня, когда начали снижаться, появилось вдруг ощущение, что к запястью приложили ледышку.

— В чём суть переговоров, которые вы планируете? — спросил Семнадцатый, он же Пётр. — Кому они помешают?

— Это не твоя головная боль. Твоё дело — охранять меня.

— Госпожа Зарницына, чем больше я буду знать, тем эффективнее будет ваша защита. В контракте есть обязательство о неразглашении, так что детская конспирация ни к чему.

Судя по её мимике, следующая фраза должна была получиться малоцензурной. Но клиентка лишь процедила:

— Повторяю ещё раз — за языком следи.

— Извините. И всё-таки, если можно, подробнее про ваших врагов.

— Моя компания расширяется. Конкуренты взбесились, ясное дело.

— Как называется ваша фирма? В моём договоре не упомянуто.

— «ЗарТранзит». Грузоперевозки. Сами не добываем руду, но ты правильно догадался — обслуживаем Арктическое нагорье.

— Да. Большая шишка в наших краях. Имеет политический вес, ну и доли в бизнесе. В транспорте среди прочего.

— И вот этот граф распродаёт активы. Его представители сами на меня вышли и предложили сделку. Я об этом, конечно, не трубила на всех углах, но слухи просочились, похоже.

— Распродаёт активы? — переспросил Пётр.

— Он публично не объявлял.

— И кто из ваших конкурентов больше всех пострадает, если вы с графом договоритесь?

Она скривилась, как будто ей в ресторане с элитной кухней подсунули на тарелке тухлятину:

— Не хочу тыкать пальцем, но… Данила Репьёв меня ненавидит — давно уже, с огоньком. Его прям-таки корёжит, когда он про меня слышит. Ну да, какая-то баба осмелилась с ним бодаться.