Последний правитель Наймара

Расталкивая столпившийся и наперебой выкрикивающий хвалебные оды впереди народ, я лисицей кралась следом до самого замка, едва дыша, подпрыгивая как могла высоко, чтобы только ещё раз взглянуть на его измождённое долгими дорогами и битвами лицо. Но у самых ворот путь преградила стража. День за днём, чуть ли не ночуя под мостом в сугробах или в ныне заброшенном саду, караулила, замерзая, и ожидая возможности хотя бы для одной случайной встречи. Мне было всего 16. Каждый месяц в течение ещё нескольких лет писала ему одинаковые письма, с по-детски глупыми признаниями, но, похоже, их сжигали так и не донеся до адресата.

Потом, правда, почти бросила эту бесполезную затею, видя в способе с помощью Академии вероятность стать ближе к замку. Училась без сна и отдыха, отдавая все силы, не сдаваясь ни на секунду и достигнув вскоре потрясающих успехов. Но даже попав на желанное место, в лучшую из библиотек мира, хранящую тайны немыслимые и недоступные простым людям, всё равно так ни разу и не пересеклась с моим генералом.

Однажды, неповторимой наймарской весной, в праздник Маям - день, когда Боги внимают мольбам и просьбам, а множество пар заключают свой священный союз, бросила давящие стены, в слезах сбежав к морю и надев самое лучшее из всех свадебное одеяние, на которое потратила все сбережения до последнего медного яра. Стоя на пустынном берегу, от отчаяния одно за одним писала всё те же письма, то сжигая, то бросая на воду, то в воздух. Даже не заметила, как совсем неслышно сзади подошёл незнакомец.

Крепко обняв за талию, положив голову на моё плечо, он произнёс:

- Не плачь, девочка. Да будут Боги к тебе милостивы.

Он всё знал.

От моего генерала пахло кожей, сталью и кровью, а голос... именно таким я представляла его в своих мечтах. Стояла не шелохнувшись, крепко сжимая его руки, боясь, что вот-вот мужчина исчезнет точно иллюзия, растворится в бредовых фантазиях.

"Все эти письма были для тебя", сказала.

Развернувшись, чтобы заглянуть Заннаэгнефу в глаза, поняла, как пуст был этот мир прежде.

Занг, я заметила, переменился в лице, смотря на меня словно на иномирянку - с восторгом и удивлением. Больше мы не разговаривали. В этом молчании было нечто особенное, таинственное, близкое. Он за руку вёл меня по долине к подножию гор, чтобы собирать там чудесные благоухающие цветы и украсить ими чужие дома на дороге обратно; у швей покупали ленты всех оттенков синего и голубого, привязывая к веточкам цветущих деревьев.