Коронация. Игра против всех

Захотелось даже немного ободрить служаку:

— Вы молодчина, дей’Ольмез, что никому не говорили об этом. Подобная смерть — уже вторая за вечер — не к славе королевского дома.

— Я служил в Хрустальном дворце еще при вашем батюшке, мой принц, но ничего подобного здесь не случалось. Конечно, в гостевых покоях бывало всякое, это правда, но в парадной части дворца — никогда.

— Что ж, это только свидетельствует о дерзости сегодняшних противников династии, дей’Ольмез. Все верные мне люди с этого дня должны быть настороже и по возможности пресекать происки врагов.

Толстяк неуверенно взглянул на меня, словно, чтобы проверить, не его ли имеют в виду, но на моем лице не отражалось эмоций, и комендант успокоился:

— К сожалению, я о таких не знаю. Как только Ваше Высочество станет королем, весь штат принесет присягу. Тогда и выявится, кто друг, а кто злоумышлял против династии. Явные враги откажутся, или магия дей’Риттерфордов покарает предателя.

Я кивнул и переступил порог зала. Проверив магическим зрением тело и поискав ловушки, осмотрелся на предмет записки или предметов, которые дали бы понять, что привело к смерти канцлера. Но ничего не нашел. Длинный стол из черного дерева был девственно чист, тяжелые полукресла для членов совета аккуратно придвинуты к столешнице.

— Как вы обнаружили тело?

— Обычный вечерний обход всех помещений.

Дверь распахнулась и на пороге показался мой наставник.

— И что же здесь случилось? — Рей замер, разглядывая качающееся тело. — Хм, видал я склепы и помрачнее!

Легкомысленный возглас дан’Лирра волшебным образом развеял мрачную, прямо-таки похоронную атмосферу этого места. Я улыбнулся, впрочем, не слишком-то весело.

— У нас тут явное убийство, Рей.

— Убийство? — вскричал толстяк комендант и краска снова сбежала с его лица.

Рей прошел в зал и остановился в нескольких шагах от висящего трупа.

— Подумайте сами, дей’Ольмез, каким образом бедолага мог бы повеситься? Ноги на добрых полметра не достают до ближайшей опоры.

Комендант поскреб остатки волос на голове и нехотя признал, что представить подобное затруднительно.