По моему хотению

Ревнует она его, что ли?

Войдя, я тут же забыла о противной тетке, буквально открыв рот от удивления. Судя по солидному крыльцу и приемной, я ожидала увидеть здесь, что-то еще более монументальное, и солидно-давящее, дающее понять с порога каждому входящему, что это солидная контора, и сидит не менее солидный человек.

Но в реале, это оказался самый необычный кабинет, какой мне только приходилось видеть!

Просторный, светлый, с необыкновенным бежевым столом в виде подковы, где удобное кресло клиента, стояло напротив хозяина кабинета.

Стол, был уставлен мониторами, словно это рабочее место в Центре управления космическими полетами, или на худой конец, комната охранника торгового развлекательного комплекса. Лишь самый центр стола был свободен от нагромождения. И больше, в кабинете, не было никакой мебели, даже ожидаемых полок и стеллажей с наследственными делами.

Чрезвычайно продвинутый старичок, предпочитающий архаичным бумажным носителям, их цифровой аналог.

Короче, более минималистично обставленного кабинета, я еще не видела. Хотя, еще одной его странностью, были тонкие светлые занавеси он пола до потолка, закрывающие все его стены. Судя по всему, именно там и находились документы клиентов.

- Ну-с, милая барышня, присаживайтесь!

Светло-голубые, несколько выцветшие глаза старого нотариуса, смотрели весело и с любопытством.

Я присела в удобное глубокое, и явно кожаное кресло, такого же светло-бежевого цвета, как и стол-подкова. Невольно нахлынуло сравнение этого светлого кабинета и довольно мрачной приемной, как белая и черная сторона, как добро и зло.

- Вам чаю, или, может быть, кофе? – старичок смешно наклонил к плечу голову, словно рассматривающий меня, воробушек.

- Нет, спасибо! – ответила я с некоторой задержкой, живо представив, как представительница черной стороны, плюет в мою чашку. – Если можно, сразу к делу, пожалуйста! Честно говоря, меня очень удивил ваш звонок, и я до сих пор считаю, что это недоразумение.

- Вот оно как! – Игнат Мефодьевич, наклонил голову к другому плечу, и словно бы задумался.

Внутри меня, тихо поднималось раздражение.