Я, ты и наша тень

Загляделась, — закусила губу я.

— Нил спрашивает, пойдешь ли ты на завтрашний праздник?

— Какой праздник?

— День летнего солнцеворота. Ты чем слушала? Мы тебе уже пять минут про него толкуем.

— Тала, — бархатный голос Нила мягкой кошкой пробежался по позвоночнику и, выпустив острые когти, впился прямо в сердце. — Вы заняты завтра?

— Нет, свободна полностью.

— Вы пока еще мало с кем знакомы в Лаэрде. Поэтому, мы подумали, что может захотите составить нам компанию?

— Вам? Конечно!

Я не могла поверить.

Сам властелин Лаэрда предлагает мне свое сопровождение.

— Данай, тогда ты несешь ответственность за Талу. Не позволяй ей скучать, — кивнул головой темноволосый лессир, вмиг растоптав всю мою радость.

— Я? Хм, а ты? – выгнул бровь блондин.

— А я тоже попробую пригласить одного человека. И надеюсь, она согласится.

Глава 8

Небо, подобное дивному океану. Облака, словно бушующие волны. Уходящее солнце, как златотканый островок. И луна, похожая на парус неизведанного судна стремящегося к дальним берегам…

Хома вновь исчез.

А я, едва дождавшись заката, отправилась к окраине города. Сложив все свои накладные нелепости в тугой узелок, спрятала его в неприметных кустиках.

Чем ближе я подходила к оговоренному с Нилом месту встречи, тем отчетливее слышался чей-то душераздирающий стон. Звук тянулся и тянулся, похожий на тяжкий, безысходный плач, он проникал в самое сердце, теребя и терзая нервные струны, словно обезумевший от страха арфист.

Страх скрутил и без того трепещущее сердце, ужас обволок душу оставляя на теле жалкие мурашки.

Чем вызвано это чувство? Только ли пугающим воем ночного леса? Или просто боязно нарушать запрет тени и под покровом ночи бежать в случайные объятиям властителя Лаэрда.

Темные мотыльки скользили меж густых деревьев, по сырой земле вились тонкие полосы вечернего тумана. Ветер бродил на приволье, играя листвой. А я все ближе и ближе подбиралась к источнику неистового плача.

Но звук внезапно оборвался, и лес поглотило тревожное безмолвие.

Ни шороха, ни хруста сухой ветки, ни крика ночной птицы, лишь только замершая в ожидании свидания, затаившаяся строгим зверем в дальнем дупле, тишина.

Горела в черном небе безразличная луна, иногда пытаясь пробраться сквозь сплетение древесных крон и разгадать секрет пугающего безмолвия, но даже она, царица ночи, терпела неудачу.

Вновь подул, замерший было на мгновенье, ветерок. И опять жалкий стон огласил окраины.