Я, ты и наша тень

Моя стража идет по пятам и вот-вот настигнет беглянку. Изумительно, не правда ли?

— А Данай?

— А что Данай? – с деланным изумлением вопросил Грэм. – Чем тебе так интересен наш двуличный друг?

— Где он?

— О-о, как ты беспокоишься о нем. Похвально. Но знаешь, девочка, дело в том, что я не прощаю предательства.

— Где Данай?! – выкрикнула я.

— В подвале. И тсс… — он приложил палец к губам. – Если прислушаться, то, возможно, мы услышим его крики. Мои люди достаточно опытные и умеют получать удовольствия от мучений пленников.

Я замерла. Нет, нет, нет… Не хотелось верить в жестокие слова Грэма… Данай… как же так?

— Он хотел помочь ей сбежать? – старик Дард сделал соответствующие выводы из услышанного разговора. – Я думал, девчонку должны куда-то отвезти по твоему приказу.

— Тебя обманули, дорогой мой Дард, — широко и радостно улыбаясь, ответствовал Грэм, отходя в сторону. – Обманули! Родного дедушку… Ай-яй-яй!

Я не понимала причин такой радости. Не понимала, почему эта ситуация вызывала столько эмоций.

— Да какой он мне дедушка, – язвительно фыркнула я. – Всю жизнь ненавидел. Шага не могла сделать без его прихвостней, старающихся перерезать мне горло в подворотне, — тут я, конечно, преувеличила, ну да ничего, от них не убудет.

— Что ты несешь?! – внезапно взорвался Дард, и злость тут же загорелась в его глазах. – Это ты, Лаэрдская подстилка, променяла предложенный тебе кров на лессирскую спальню! Не твоими ли стараниями, последние десять лет, я вынужден жить взаперти?! Не по твоей ли просьбе на мою жизнь покушались уже несколько раз?! – старик попытался плюнуть в меня, но промахнулся.

Я во все глаза смотрела на седого старца и с удивлением отмечала, что он не врет. Силы Света, Дард и впрямь был уверен, что все эти годы я вынашивала план мести. И о каком «предложенном крове» он говорит?

— Простите, а что я променяла на лессирскую спальню? – уточнила я, вопросительно выгибая бровь.

— Мое покровительство, — скрипнул зубами дедуля. – Грэм передал мне твой ответ. Все твои слова! Как ты могла так унизить память своей матери?

Наверное, на моем лице было написано слишком явное удивление, потому что Дард внезапно замолк. Кажется, в этот момент, пелена спала не только с моих глаз.

Старик нахмурился. Внутри него боролись два чувства: извечное презрение ко мне и возникшее подозрение к Грэму.