Я, ты и наша тень

Мне было неуютно и тревожно. Первым подал голос длинноволосый блондин:

— Позволь спросить, Тала, какого беса ты вырядилась в это тряпье?

— Да как ты смеешь! – возмущенно рявкнула мамаша. – Это мое платье!

— Ах, ваше? Ну так это все объясняет.

Грэм хохотнул:

— Ну вот, а я чуть было не поверил, что это и есть истинная Тала. Та самая красавица, которую так расписывал господин Дард.

— Она прекрасная девушка! – ощетинилась королева. – Мой сын никогда не женился бы на недостойной! Вашу сестру он даже рассматривать в качестве жены не захотел, это о чем-то говорит, не находите?

Малесия покраснела.

— Тала очень хорошая девочка и не вам ее судить, — матушка величественно поджала губы и принялась за еду.

Данай не скрывал своего удивления, видя такую рьяную защитницу в лице королевы. Даже Грэм пару раз изумленно хмыкнул. А уж как я была поражена… Словами не описать.

— Талочка, красавица моя, передай, пожалуйста, вон тот соус.

Грэм в очередной раз усмехнулся, но удержался от комментариев. И через пару минут, как ни в чем не бывало, начал непринужденный разговор:

— Данай, расскажи, какие вести от Нила?

Я вся обратилась в слух.

Блондин откинул назад длинную прядь и, подняв бокал с вином, сообщил:

— Все, как и было задумано. Нил, вместе с армией, сейчас оттесняется к границам Белоземья. Я думаю, к завтрашнему дню ваши войска смогут войти в Лаэрд.

— Что? Как же так? – непроизвольно вырвалось у меня вслух.

— А вот так, Тала, вот так, — Грэм сложил перед собой руки и глубокомысленно опер на кулак подбородок. – Пока ты с королевой-матерью весело проводишь время у меня в гостях, твой муж терпит поражение за поражением. В скором времени, он также окажется в плену. Жду не дождусь этого.

— Зачем? – только и смогла вымолвить я.

— Ну как «зачем»? А как же Лаэрд, милая моя? А как же благословенный зеленый край, — тут его мягкий, почти ласковый голос обрел твердость.

— Пресветлые боги, за что же вы так не любите Теней? – я поразилась такому всплеску гнева.

— А за что же их любить? – интонации Грэма вновь переменились на ласкающую слух бархатную нежность. – За что их любить, Тала? Они омерзительны.

— Вы неправы, — едва слышно запротестовала я, вспомнив пушистого Хомочку.

Королева внимательно посмотрела на Грэма.