Я, ты и наша тень

– Ты просто немного неухоженная.

— О нет, нет! Я уродлива, я знаю. Ах, матушка, как часто по ночам я проливала слезы из-за этого. Как стыдно мне выходить в свет с такой внешностью… Вот взять, к примеру, этот обед, — я старательно выдавила несколько слезинок. – Вы будете там самой красивой, самой прекрасной! А я… я вновь опозорюсь.

Мамаша явно растерялась видя мои слезы.

— Тала, дитя мое, не думала, что тебя это так беспокоит.

— Конечно, беспокоит. У меня никогда не было никого, кто мог бы помочь… подсказать…

— Ох, ну не расстраивайся, мы что-нибудь придумаем, — она осторожно пощупала мои волосы.

— Ах, матушка, как бы мне хотелось быть похожей на вас! Надеть такое же платье, завить волосы в локоны… Я была бы самой счастливой!

— Да? Ну что ж, Тала, ты можешь воспользоваться моим платьем. И мы обязательно сделаем тебе прическу, как у меня, и туфли… да, думаю, я смогу дать тебе туфли. И даже накрашу немного, только чтоб подчеркнуть достоинства лица.

Я мысленно хихикнула, но вслух сказала:

— Спасибо, что бы я без вас делала. Теперь я чувствую себя самой счастливой! Но как же вы? Если я заберу ваше платье, то в чем вы пойдете на этот обед?

— Я? – королева задумчиво нахмурилась. – Как-то не подумала об этом… И совсем не идти туда я не могу. Придется одеть что-нибудь похуже… Эх, ладно, надену твою одежду. В конце концов, королевскую стать видно и без дорогих кружев. Но зато ты не опозоришь честь Лаэрда.

***

Обед.

Двери открылись, пропуская нас с матушкой в трапезную. Лакей, распахнувший створки, растопырив глаза, оглядел меня с ног до головы и посторонился.

— Ты видишь его реакцию? – довольно спросила матушка. – Он окаменел от неожиданности, едва тебя увидел. Он восхищен! Он поражен!

— Ага, поражен, это точно, — прошептала я.

В обеденном зале находились несколько человек: Грэм, Малесия, дедуля Дард и еще кто-то… Этот некто сидел в дальнем углу. Свет от свечей не достигал его лица, а потому личность незнакомца оставалась загадкой.

Едва мы вошли, как тут же стали предметом самого пристального внимания. Грэм собирался представить нас обществу, но узрев мою новую внешность, поспешно закусил себе губы. Уверена, он пытался сдержать смех.

В независимости от того, знали ли вы толстушку Талу или стройную Селену, в этом новом существе вы не нашли бы черт ни от той ни от другой.