Я, ты и наша тень

Для начала, посмотрим, кто такой Великий Пух.

Тут одна из шкур поднялась, и морщинистая рука старухи поманила нас за собой. Яранга шаманки имела одну особенность, незаметную с первого взгляда — она была соединена с соседним шатром проходом, наподобие коридора, длиною не более метра. Очередная шкура полетела вверх и нашему обзору представилась просторная комната.

В теплом свете лампы, среди разбросанных мехов, на ворохе из тысячи подушек, возлежал Великий Пух. Был он размеров необычных, и внешностью для божества странной.

Но склонила подле него голову седая шаманка, опустилась на колени.

Грозно сверкнули глаза Великого и сжались лапы в кулаки. А в тишину ворвался голос, попрекающий старую жрицу:

— не крутите мне по самое не желаю! Я шо, по-вашему, специально напрашивался к вам? Ой, да вы вгоняете меня в гроб и даже глубже, больно мне оно надо. Вы, человеки, ведете себя не по-человечьи! Ну, что ты сидишь? что сидишь, я тебя спрашиваю? дай девочке сесть, видишь, еле стоит ребенок!

И ребенок, то есть я, со счастливыми криками «Хома! Хомочка, родной! Нашелся!», на глазах изумленной шаманки, кинулась обниматься с Великим Пухом.

***

Ой, как же приятно быть лучшим другом местного бога. И самую теплую ярангу выделят, и самыми вкусными яствами накормят, и дорогими мехами одарят. В общем, отношение к нам изменилось полностью.

Здешнее племя поклонялось одному-единственному божеству и имя его — Тень. А так как в последнее время призрачные духи старательно прятались, то любого представителя теневого братства снежные кочевники почитали, как родного отца и прародителя всего живого.

О многообразии «божественных» существ они не догадывались и свято верили, что тень – един, но в обличиях разных.

А посему, едва увидев Хомочку, тут же кинулись ему в крохотные ножки и забормотали слова хвалебных песнопений.

— Подожди, — прервала я и кинула в рот очередной кусок вяленого мяса, жесткого, но вкусного. – А почему они Даная-то забрали? Он же с тобой был.

Хомка покрутил носиком:

— и шо, что со мной? Я говорил, говорил, а они лбами в землю тычутся, хвалы нараспев читают.

А как головы-то подняли, увидели, что Данай меня тоже не понимает, и объявили его вражиной. Я им кричал, кричал, а они только поклоны бьют. сюда дошли. А тут и вы скоренько подоспели.

— Нас могли убить, — пожаловалась я Хомке.

— А что это ты мне говоришь? Скажи тем, кто не понимает! Пока эта старушенция меня слышать научилась, да пока я объяснил…

Я пересказала лессирам историю пленения.