Капкан для саламандры

А мои родители лишь вещали о потраченных на неудавшееся свадебное торжество деньгах и порушенной репутации. Лорд сам занимался этим делом, но официально мы ничего не могли сделать. Огласка была вовсе не в наших интересах.

— Если бы вскрылось, что военный следователь год сидел под контролем свободного менталиста, это привело бы к пересмотру всех твоих дел, — понимающе кивнул блондин.

— И боги знают, к чему еще, — вздохнув, подтвердила я. — Лорд Клейрон оставил его сидеть без суда и следствия в подвалах СБ. Но мне доверия больше не было.

И пусть меня осмотрели и признали, что повреждений сознания или личности нет, но все-таки… Целый год почти ежедневно мне закладывали чужие мысли… Никто не знает, как это могло повлиять. И мне посоветовали уйти из управления самой. Лорд Клейрон помог мне с досрочным расторжением, ведь я еще не отработала положенные десять лет после обучения. Но я искренне думала, что увольнение поставили по состоянию здоровья. Все же попадание в проклятье никто не скрывал, эта запись есть в личном деле, — задумчиво закончила.

— Что стало с менталистом? — сосредоточенно уточнил ледяной, и то фигуры его словно повеяло угрозой. Это даже льстит — кажется, за меня переживали. Хотя жалость не лучшее чувство, но все же и не равнодушие.

— Убит в карцере. Почти сразу после моего увольнения, — пожала плечами, откидываясь на спинку кресла. — Не знаю как, но я благодарна тому, кто это устроил. Если бы менталистом заинтересовался император, долго бы в подвалах он не просидел.

А император бы точно заинтересовался.

Такими кадрами не разбрасываются. Но, конечно, все на благо империи.

— Легко отделался, — отстраненно заметил Матэмхейн, откидываясь на спинку кресла и взъерошивая волосы.

Похоже, нездоровая горячка в крови проняла и его. Хотя… он же ледяной, может, на него это не может влиять? Но отметив его взгляд, блуждающий по оголенным платьем плечам и рукам, поняла, что действует и еще как.

— Почему ты так уверена, что мстить там некому? — уточнил мужчина, вновь поправляя раскрытый ворот рубашки.

— Он мертв, в этом сомнений нет, а родных у него не было. Сирота, видимо, надеялся за мой счет выбиться в люди, — ответила, уже не испытывая никаких эмоций по этому поводу. Куда больше меня волновал жар, окутывающий тело и туманящий голову.

И тут я решила, что хватит копаться в моем прошлом. Не хочу больше думать об этом: о проблемах, о том, что поступаю сейчас не лучше проклятого бывшего, о неведомом враге, подкрадывающемся ко мне.