Легенды Пятиречья

Но когда первые ряды лиссанских граничников разглядели лица несущихся на них эльвов и, не в последнюю очередь, их предводительницы – крупной женщины в грозной гриве золотых кудряшек, широко раскрывшей в крике рот и дико сверкающей глазами – в их рядах наметились разлад и сумятица. Кони тех, кто был впереди, развернулись, сбивая соседей, и помчались в обратную сторону. Началось бегство. Командиры пытались криком, тычками и руганью остановить дезертиров, но армия эльвов вошла во вкус и уже с удовольствием гнала лиссов обратно к Пелаве.

- Да там же бабы! – разглядел кто-то из командиров. – А ну стоять, вы чего, баб испугались?

Но панику было уже не остановить. Лиссы бежали, сбивая друг друга, падали, поднимались и снова бежали – прочь от многотысячного войска.

А разошедшаяся предводительница как раз достигла ближайшего командира и со звоном врезала ему кинжалом по шлему. Удар пришелся плашмя, но звук был ярким, как колокольный звон. Командир на мгновение оглох, а его лошадь помчалась рядом с лошадью нападавшей.

Женщина, не теряя времени даром и не переставая громко орать, ухватила кинжал обеими руками и давай что было силы бестолково дубасить противника. Тот привык драться с умелыми воинами и попытался защититься, но предугадать, куда полетит очередной непродуманный удар, он не мог. В конце концов, она засадила ему по кольчужной перчатке, меч вывернулся из его руки и полетел вниз. Командир закрыл лицо руками, предоставив защиту доспехам, и стал бить лошадь пятками. Та набрала скорость и увезла хозяина прочь от чокнутой бабы. Победительница воинственно потрясла в воздухе кинжалом.

Некоторое время конники эльвов еще гнали лиссан, но бабы сзади уже безнадежно отстали. Их гордая правительница подняла обеими руками трофейный меч и заорала:

- Ур-ра!

- Ур-ра!!!! – многотысячный женский крик повторил этот победный клич. Так закончился легендарный Бабий Поход.

- Такого на моей памяти еще не было, - признался Лаони, сидя на деревянном полке в бане градоправителя. – А Фания-то какова, а? Не было б ее, никто бы и с места не сдвинулся.

- Я вот точно больше не сдвинусь. Все. Довоевался. Вернусь к моей доченьке, к моей Тонечке, и больше никуда не поеду. Ну их, этих карасей! Ты видал, какой мне синяк поставили? – Тивелий повернулся к магу левым боком, где у него темнел огромный кровоподтек.

- Ребра целы, заживет, - отмахнулся Лаони. – Тамиладу, плесни кипяточка.

Тамиладу молча размахнулся ковшиком, и пар с шипением устремился вверх.