Легенды Пятиречья

- А для правителя наверняка оскорбительно меня НЕ пригласить. Верно, Тирра? И будем мы, два заложника этикета, неволить друг друга, пока я не уеду.

- Я бы пожила в доме Амаддариэла, - мечтательно протянула Тоня. - Хоть денечек.

- Ты можешь быть служанкой госпожи и тогда будешь жить там. Все равно нас не поймут, если Марк будет входить в ее комнату, - предложил Тирра.

- А как же Марк? Он куда денется?

- Будет жить с нами, - ответил ей подошедший Тивелий. – У меня тут есть друг, у него дом большой, все поместятся.

- Смотри, чтобы его не обидели, - Томи обеспокоенно потрепала Марка по голове.

Ламниската началась неожиданно. Лошади долго карабкались вверх по очередному холму, лениво переставляя копыта, как вдруг холм кончился, многовековые сосны расступились, и перед путниками появилась огромная стена из светлых гранитных плит, увитых плющом. Из-за стены виднелись черепичные крыши с коваными флюгерами и редкие, но высокие и мощные деревья.

- Вот и добрались, - сказал Тирра и остановил лошадь: в проеме ворот стоял Амаддариэл.

Слева из-за его плеча выглядывал Сайлус с небрежно зачесанными назад отрастающими волосами, справа – спокойный и невозмутимый Лаони, а за спиной – несколько стражников и целая толпа любопытных. Всем было интересно, как выглядит спасительница господина и новая хозяйка Тэллы. Люди перешептывались и толкали друг друга, но правителю старались не мешать.

- Сейчас будет приветствие, - шепнул Тирра.

- И что мне сказать?

- Что угодно. Главное – не нагрубить и не промолчать.

Тирра протянул руки, чтобы помочь девушке слезть с лошади, но это было абсолютно бессмысленно, так как она ехала по-мужски и спустилась соответственно. Тирра едва заметно возвел глаза к небу.

Амаддариэл уже шел навстречу. Сегодня кормилица заставила его обрядиться в полный наряд, к которому, помимо семи слоев рубашек и плащей, полагались плотные двойные штаны и высокие сапоги. Томи оглядела его, оценив черно-белый наряд от высокого жесткого воротничка до перчаток, и внутренне содрогнулась, представив, как ему, наверное, жарко под всем этим.

Но вместе с тем в ней проснулась даже какая-то зависть к его умению и бровью не повести, выказывая свое раздражение. Невозмутимости бледного лица правителя могла позавидовать и скала. Интересно, как долго он тут стоит?

Амаддариэл прикоснулся указательным и средним пальцем к виску, губам и груди и слегка поклонился. «Мыслью, словом и делом», - перевел ей Тирра язык жестов. Томи сделала то же самое.