Дикая магия. Игрушка темного принца

Крестный без пыток в свои планы меня не посвящал. Да и под пытками – не особо.

– Мне часто бывают нужны советы Фридриха, – признался Андрей и обеспокоенно глянул в окно, за которым неспешно брела пара не совсем трезвых мужчин. – В нашей компании он всегда был самым рассудительным и умел смотреть в суть вещей. К тому же он в курсе большинства планов арканов. Клятва мешает ему рассказать, но… Он может хотя бы намекнуть, что мои мысли движутся в верном направлении.

– Непростая жизнь у твоего друга – разрываться между двух миров.

– Я бы хотел вас познакомить, – он притулился спиной к оконной раме и придирчиво рассмотрел упаковку.

– Зачем?

– Как это зачем? – хмыкнул Демон и перевел насмешливый взгляд на меня. – Похвастаться, конечно.

Я спрятала смущенное лицо за красным бантом, цветом теперь походившим на мои щеки, и двинулась к стойке регистрации. Сиворт успел задремать, опираясь щекой о мохнатую руку. Оформив все положенные бумаги, я оплатила жезлом доставку в какую-то австрийскую деревеньку с непереводимым названием.

Глаза упали на надпись: «Лично в руки Фридриху А. Кесслеру». Внутри закопошилось странное чувство. Будто отправляла посылку старому знакомому, хоть мы не виделись ни разу в жизни, и едва ли тот знал о моем существовании. «Австрийский зануда» прилично удивится, получив коробочку с красным бантиком от какой-то незнакомой мисс.

4.2

***

В очередной раз удивив, Карпов привел меня в кофейню на центральной площади и выбрал стол у окна, из которого открывался вид на почту и застывший без работы круглый фонтан.

Репутация Мрачного Демона была настолько мрачной и демонической, что никто в своем уме не заподозрил бы его в свидании с ученицей. Уверена, в тот момент, когда мы вошли внутрь, в голове каждого посетителя родилось по паре-тройке удобоваримых объяснений происходящему. Например, что профессору вручили бедовую крестницу ректора «в нагрузку» к официальным обязанностям.

Оказалось, у Андрея имеются дела и тут. Забрав мой плащ и настойчиво усадив в кресло, он отошел в другой конец зала и завел беседу с бойкой рыжеволосой женщиной. Миранда – так, кажется, ее звали. Как и в начале учебного года, она принялась размахивать руками и жаловаться Карпову на какие-то деревенские происшествия.

Я прониклась к ней сочувствием.