Моя ручная тьма

В конце концов, я и сам знаю, насколько никчемен и неуклюж. Главное, чтобы не истязала так, чтобы даже лежать было больно. Кстати, об этом.

Стоило гоблину проводить меня в комнату, как я скинул одежду и прошел в ванную. Осмотрел себя везде, где смог. К рубцам и язвам добавились синяки от сегодняшних ремней. Даже в паху налилось синим. Болело все, но вроде терпимо. Сцепив зубы, тщательно вымылся, напялил рубаху и все-таки решился глотнуть пару капель заживляющего зелья. Однако на спине все равно спать не смог, а задница так и вовсе была одним сплошным синяком.

Проснулся от приятных запахов. Не открывая глаз, принюхался. Пахло свежими булочками, фруктами и еще чем-то. Открыл глаза — рядом с кроватью на крохотном столике стоял поднос с едой, а шторка на окне была тщательно задвинута. Благодаря этому в ней царил приятный полумрак, который не ранил мои глаза.

Сел на кровати и снова застонал — забыл о синяках на ягодицах. Поднялся, огляделся — не было и следа чужого присутствия.

Крутил эту мысль в голове и так, и этак, и приходилось признать, что так все и было. Измотанный донельзя организм дорвался до сна и решил воспользоваться по максимуму. Потянулся, вновь застонав от прострелившей тело боли. Но вроде она стала меньше и не такой острой. Хотя смотреть на тело все еще было страшно. Все в ранах, кровоподтеках и синяках. Очень надеюсь, что госпожа даст хотя бы пару дней подлечиться, прежде чем призовет к себе для выполнения своих обязанностей.

С аппетитом поел и стал думать, чем заняться. Попробовал выглянуть в окно, но тут же зажмурился. Из глаз брызнули слезы. Нет уж, буду любоваться ночью. Может, стоило попросить у госпожи хотя бы книжку? Хотя она сказала, что утром решит, что со мной делать, сейчас утро, так что ждать осталось недолго. Может, это вообще последние часы моей жизни, так что и книжка ни к чему.

Стоило об этом подумать, как пришел Ворзевид и позвал за собой. Ну вот, сейчас решится моя судьба. Он привел меня в другую комнату, где сидела в кресле госпожа и читала какую-то книгу. Я опустился на колени и пополз к ней, замерев у самых ног.

— Доброе утро, Берг. Встань.

Я поднялся и снова замер, глядя на свои голые ступни.

— Как спалось?

— Хорошо, госпожа.

— Я просила называть меня Майей.

— Как скажете, госпожа Майя.