Возлюбленный лекарь

Вы теперь герой. – Судя по его усмешке, он считал меня кем угодно, но только не героем. – Айми так впечатлилась вашим подвигом, что сама рвалась отнести вам одежду, услужить при купании, помочь расчесать и высушить волосы. Но все сочли, что это слишком даже для бывшей служительницы Дома Услады. Потому решили возложить эту обязанность на меня. – Судя по кислому выражению его лица, он совсем этому не обрадовался.

Он открыл дверь, впуская в купальню прохладный воздух, но я снова его остановил:

— Как вас звать?

— Рэйден.

Я осознал, что пялюсь в дверь, только когда начал покрываться гусиной кожей. Перед глазами стояла узкая спина, обтянутая выцветшей тканью, и растрепанный вихрь волос на затылке. Что-то в этом лекаре было странное. Впрочем, меня это не должно волновать. Лишь бы он помог вылечить Дайске.

***

Назвать хлипкое мрачное строение павильоном мог только шутник.

Больше похоже на крестьянский сарай. Окна горели золотистым светом, мелькали тени силуэтов, и даже слышались людские голоса. Я поежился от холода. Там хотя бы тепло. И, возможно, меня накормят. За время нашего пути я привык питаться тем, что мы могли раздобыть. И далеко не всегда это можно было есть с открытыми глазами. В последнее время я старался даже не жевать – сразу глотать ту гадость.

Я поднялся по гнилым деревянным ступеням и отодвинул дверь. Меня тут же окутало теплым воздухом.

— А вот и наш господин! – Проводник поднялся с пола и бросился ко мне. – Садитесь сюда. Вот сюда. Рядышком со мной. Здесь самое удобное место. Мы специально оставили для вас.

Ясуо – я старался снова не забыть его имя – усадил меня на тощую подушку и устроился рядом. Он принялся накладывать в мою тарелку что-то странного вида, но безумно вкусно пахнущее, а в мою сторону тут же обратились взгляды всех присутствующих.

Заметив женщин, я встал на ноги и поклонился. Такое соседство допускалось только на больших торжествах. И среди крестьян. Ну и в Домах Утех. А судя по ярким цветастым платьям девушек, они имели к утехам самое прямое отношение.

При моем поклоне они нарочито скромно опустили взгляды и прикрыли рты круглыми веерами.

— Вот! Я же говорил: он еще и воспитанный. Настоящий господин.