Сердце некроманта

Не просто так служители и служительницы Фейнрита, странствуя по миру, не только лечили и учили, но и искали одаренных детей, собирая их в обителях.

Впрочем, этот человек не походил на простолюдина. Не удивлюсь, если за его спиной поколения и поколения знатного рода.

Лицо матушки посуровело, и я сжалась, как всегда, когда чувствовала ее недовольство.

— Мы выбираем всегда. Каждый шаг, каждый миг. Когда Дитрих узнал, что стал средоточием греха, он мог выбрать. Нести зло в себе, приумножая его, или покаяться и очиститься.

«Покаяться в том, что не согласился стать рабом, покорным големом?» — словно наяву услышала я звенящий от ярости голос.

В детстве вокруг меня хватало очищенных — магов, решивших отказаться от некромантии. Особый обряд блокировал им черную силу, вместе с ней — изрядную часть магии. Очищенные считались хорошими слугами: послушными и нетребовательными. Их магия создавала свет, тепло, поддерживала чистоту, да и на кухне в хороших домах от них было много пользы.

Потом я забыла о них — каждодневный труд был частью послушания, и слуг в обители не водилось.

Я снова увидела очищенных, лишь вернувшись в столицу. Увидела и испугалась — их лица не выражали ничего, так мог бы смотреть восставший труп. Их голоса были тихи и безэмоциональны, да и откуда возьмутся эмоции у того, кто не имеет собственных желаний?

Но если выбор между…

Додумать я не успела — дверь распахнулась, незнакомая сестра воскликнула:

— Матушка!..

— Виктория… — Услышь я такой тон, испарилась бы немедленно, но сестра, кажется, никого не слышала.

— Демоны прорвались над Эзенфелсом! — выпалила она. — Говорят, на пять лиг вокруг замка никого живого не осталось!

Я охнула, матушка осенила себя священным знамением.

— Замок? — спросила она.

— Устоял. И сестры обители успели укрыться.

Демоны то и дело вселялись в мертвых — из-за этого любого покойника следовало возложить на погребальный костер до конца дня. Демоны смущали разум живых, и горе тому, кто поддастся соблазну — он лишится собственной воли, став марионеткой зла.

Иногда же демоны прорывали саму ткань мира, каждый раз собирая кровавую жатву.

— Значит, наша помощь не понадобится. А тебе вместо того, чтобы сплетничать, пристало бы молиться за упокой.

Как она может быть такой спокойной? Ведь совсем недавно пал Салфид…

— Простите, матушка, — потупилась сестра.

— Ступай.

Матушка Епифания снова повернулась ко мне.

— В моей юности разрывы открывались раз в несколько лет, и каждый считался катастрофой.