Сердце некроманта

Ладно бы от меня зависели судьбы этого мира, так нет же! Но все же ответила.

— О разрывах и демонах. Еще о том, сохранили ли снадобья магию.

Я оторвала кусок корпии и начала пропитывать его средством для обеззараживания ран. На очередной выпад в мой адрес не стоило обращать внимания. В конце концов, я сюда пришла не за славословиями.

Черный приподнял голову.

— А вот теперь ты сумела меня заинтересовать, — медленно проговорил он. — Если рассуждать абстрактно, любое зелье — смесь ингредиентов и магия. Точнее — материальный носитель и магия.

— Хочешь сказать, неважно в какой форме носитель? Что нет разницы между, скажем, серебряным амулетом и взвесью серебра в склянке? И то, и другое можно считать артефактом, независимо от первоначального предназначения?

Дитрих потер лоб.

— В грубом приближении — нет. На практике наверняка разница будет, но я не уверен, что сейчас осилю полноценные расчеты, тем более в уме. Однако если рассматривать зелье как артефакт, что сам по себе источает магию… — Он покачал головой.

— Всегда любил нестандартные задачки и проверять теорию практикой. Моя спина в твоем распоряжении.

Теперь и мне стало интересно, подействует ли? Но проверить можно было только одним способом.

Я протянула черному склянку с ивовым отваром.

— Это от жара.

Приподнявшись на локте, он выпил ее махом. Скривился.

— Ну и гадость! Почему все лечебные зелья — удивительная гадость?

Я пожала плечами.

— Наверное, потому что лечение не должно быть приятным?

— Интересно, почему у вас, светлых, любое исцеление должно быть неприятным.

Даже тела, про душу уж говорить нечего.

Я мысленно ругнулась — яда в этом человеке хватило бы чтобы отравить все колодцы столицы. А еще он явно куда больше меня поднаторел в разнообразных спорах, так что лучше бы мне помолчать немного.

Жестом велев ему снова лечь, я осторожно коснулась влажной корпией ожога. Темный вздрогнул, ткнулся лицом в согнутые руки. Я стиснула зубы, точно больно было мне самой. Нет, это никуда не годится.

В конце концов, я видела и ожоги сильнее, и раны глубже, вот разве что в сочетании они мне еще не попадались, но это же не причина лишиться спокойной отстраненности, подобающей целительнице.

— Как ты оказалась посвященной Фейнрита? — спросил вдруг черный. — Родители пожадничали на приданое для младшей дочери?

— Ничего они не жадничали. — Обиделась я, снова напитывая корпию зельем. — У моих родителей хватило бы приданого на десяток дочерей.