Прятки в облаках

Вы, Рябова, ведь готовитесь к конференции?

Да он сумасшедший! Очередной повернутый на своем предмете препод, их тут полунивера таких.

Крупно вздрогнув, Маша изо всех сил замотала головой. Какими бы ни были причины, из-за которых Циркуль так вцепился в нее с этой конфой по лингве, пусть знает: она ни за что не выберет его факультет. Ее будущее связано с механикой или черчением.

— Безнадежно, — пробормотал Лиза-Дымов себе под нос, отвел глаза, уселся на ступеньки, широко разведя колени и опустив руки на натянувшийся подол между ними.

Маша невольно поежилась — нытиков в ее семье не ценили. Да и сейчас ей было вовсе не до дымовских переживаний, хотелось как можно скорее разыскать Вечного стража.

— Раз не выходит одно, — преувеличенно бодро воскликнула она, досадуя, что приходится тратить время на такое пустопорожье, — значит, надо попробовать другое. Всего-то делов.

Он засмеялся, с хрипловатой очаровательностью, внизу хлопнула дверь, зацокали по камню каблуки, и на лестнице появилась Дина Лерина.

— О, — проговорила она, притормозив, — у вас тут что, стратегическое совещание? Уже вычислили таинственную убийцу?

— Почти, — гордо кивнула Маша, но никого не впечатлила этим заявлением.

— Молодой человек, — Дина с небрежной самоуверенностью свела руками колени Дымова, — ну что же вы никак не запомните. Порядочные девушки так ноги не раздвигают.

Он покорно замер в том положении, в которое его привели. Так и сидел, сгорбившись.

— Дин, а Лена тебе про отца ничего не рассказывала? — спросила Маша.

— Он, кажется, известный писатель, — равнодушно пожала плечами Дина, не удивившись вопросу. — Вечно витает внутри своей головы, не обращая внимания на семью, быт и прочее-прочее. Боже, какие глупости мне приходится выслушивать, — она скорчила милую рожицу, — как будто одна спальня на двоих это что-то вроде исповедальни… Ах да, вспомнила, ребенком Мартынова подожгла письменный стол со всеми бумагами, чтобы отец перестал все время писать и поиграл с ней.

— Помогло? — отстраненно уточнил Лиза-Дымов, игнорируя торжество на Машином лице.

— Конечно. Мартынову поставили в угол, и больше она спичками не баловалась, чему я, признаться, очень рада. Не хватало еще, чтобы она подожгла мой гардероб, которому я уделяю куда больше внимания, чем этой истеричке.