Прятки в облаках

Что за смешинку она поймала, почему ее все в Лизе-Дымове так веселит? Наверное, это нервное.

— Это больно? — спросила она, чуть не вскрикнув, перестаралась с щипком. — Ну, меняться.

— Нисколько. Горячо очень, как будто ты попадаешь в облако пара. И приходится часто переодеваться. Из себя в Лизу и наоборот.

— Рано или поздно кто-то заметит, что Лиза не ходит на пары.

— К счастью, среди наших соседок нет никого с пятого курса лингвистики. А потом меня отчислят — за прогулы, — он улыбнулся. На округлых щеках появились прехорошенькие ямочки.

Чуть пухленькая, мягкая, пышная Лиза была полной противоположностью высокому и худому Дымову.

—Значит, вся эта авантюра из-за артефакта? — спросила Маша, стараясь не сильно зависать на этом «потом», когда отчислят Лизу. Потом, когда душегубицу поймают? Потом, когда Машу прирежут?

— Если случится… — Дымов бросил на нее короткий взгляд и сосредоточился над тем, чтобы спрятать зеркало обратно в мешочек. — Если произойдут настоящие неприятности, то во-первых Алла Дмитриевна почти наверняка потеряет свой пост.

— Да почему? — в сердцах воскликнула Маша, на которую откровения Дымова произвели удручающее впечатление. Ну конечно он заботится о карьере своей ректорши, а вовсе не о безопасности какой-то там второгодки. Буквально, жертвует собой во имя великой любви. Но для чего так цепляться к ней со специализацией?

— Ваш потенциал… — забубнел Дымов, но Маша не стала дальше слушать.

Она и не помнила, когда в последний раз возвращалась в общагу так рано. Обычно Маша подолгу засиживалась в библиотеке, чтобы не нагружать свой мозг болтовней соседок. Да и Андрюша порой присоединялся к ней, когда запускал учебу и вынужден был нагонять.

В комнате было пусто, но аккуратная стопка учебников на столе Ани и небрежно раскиданные вещи на кровати Вики говорили о том, что девчонки уже вернулись.

— Идемте же, — Дымов нетерпеливо кинул сумку, что-то пробормотав над ней. Заговаривал, поди, чтобы никто в нее не сунул нос и не нашел зеркало. — Наш милейший Иван Иванович обещал зрелища и разоблачения, помните?

Маша оробела. Ей хотелось бы, чтобы душегубица тихо и мирно куда-нибудь сгинула или каким-то чудом подобрела, передумала бросаться с ножом на невинных людей. Участвовать в зрелищах и разоблачениях было боязно.