Прятки в облаках

Маша плюхнулась рядом с ним — ойойой, мокро же после дождя — и пнула коленом его колено. Дымов-Лиза примерно принял более пристойную позу и даже спину выпрямил.

— Да это время-шремя, — объяснила Кротова. — А ты новая соседка Рябовой, да? Из Питера?

Вот как эта девочка умудрялась собирать сплетни и новости с мощностью пылесоса?

— Лизавета, — представился Дымов. — Да, время-шремя — это вам не прикладная лингвистика.

— Что ты тут делаешь? — спросила Маша, вовремя поймав «вы», которое едва не вылетело на свободу.

— Здрасти, — очаровательно надул губки Лиза-Дымов, — мы же договорились вместе пойти в общагу.

— Да?

Кротова топталась рядом и не спешила по своим делам.

— А говорят, у вас Вечный Страж по общаге бродит, — сказала она. — Вот бы посмотреть на него!

— Да, — согласилась Маша, делая вид, что не понимает намеков. Еще не хватало Кротову тащить за собой! — Интересно было бы посмотреть.

И она резво рванула вперед, стараясь увернуться от сердитых взглядов Кротовой.

— Да тише вы, — взмолился Лиза-Дымов, когда они свернули по парковой дорожке за елку. Лужи стремительно высыхали под жаркими лучами. Маша стянула с себя плащ. — Я же в юбке!

— И? Как она вам ходить-то мешает? — удивилась Маша, глядя на цветастые складки чуть выше колен. Ноги у Лизы были длинные и стройные.

— А вот мешает, — заупрямился Дымов, — вдруг я запутаюсь в подоле!

— Не запутаетесь, — утешила его Маша, — длина непутательная.

— Все равно как-то тревожно. Да еще и поддувает.

Поддувает ему!

Маша прыснула и захихикала. Они пошли спокойнее, неторопливее.

— Сергей Сергеевич, — спросила она, — а кто вам гардеробчик-то подбирал?

— Алла Дмитриевна, — ответил он со всем возможным в этой ситуации достоинством.

Ай да ректорша! Неужели нельзя было выдать своему хахалю брюки?

— И как она только согласилась запустить вас в женское общежитие, — сказала Маша с недоумением.

— Алла Дмитриевна радеет о безопасности своих студентов, — произнес он официальным тоном и продолжил с нежданным мальчишеским оживлением. — Ну а мне было крайне любопытно познакомиться поближе с артефактом Михайло-основателя, это же невероятная редкость, имеющая огромную исследовательскую ценность. Ученые столетиями бьются над тем, чтобы разобрать принципы его творений, но это совершенно невозможно.