Прятки в облаках

— Ты от Глебова? Замуж, что ли, собралась?

Андрюша всегда со всеми обнимался. Тактильность у него просто зашкаливала. Этим он, наверное, Машу и подкупил: она росла в большой семье, где только родных братьев было пятеро, а уж двоюродных и считать страшно. И все ее, младшенькую, баловали, все ее обожали. А в университете кому есть дело до тихой зубрилки?

За весь первый года — ни друга, ни подруги. Даже соседки по общаге не особо на нее внимания обращали. А в начале второго курса случился Андрюша Греков — красивый любимец всех и вся.

И только к Маше относился как к верному товарищу, а все практикум по боевке, будь он неладен. Показала себя, называется, с лучшей стороны. Все девушки как цветочки, зато Маша — братан.

Она на мгновение прижалась щекой к грековскому плечу, втянула запах, вздохнула и выпуталась из объятий.

— Ну какое замуж, — сказала довольно небрежно и обрадовалась, как ловко у нее это вышло. — Для общего развития, Греков.

— Как бы у тебя, Мария, такими темпами мозги не закипели, — наставительно сказал Андрюша и тут же схватил ее за руку.

Маша плелась за ним по коридорам, студенты с интересом таращились на них.

Не на Машу, конечно, на нее-то что, а на Андрюшу. Ох, наверняка его зачали в огромной любви — откуда иначе в одном человеке возьмется столько обаяния?

В столовке было традиционно многолюдно и шумно. Маша уныло посмотрела на длинную очередь — придется проторчать в ней минут пятнадцать, не меньше, не успеет пообедать Андрюша, к Лаврову лучше не опаздывать, зверюга же.

Андрюша присвистнул, хмыкнул, прошел поближе, прищурился.

— Марусь, ты сегодня по щам или котлетам?

— Не вздумай, — прошептала она, с силой сжав его руку.

— Да ну, — отмахнулся он, сосредоточился, и две тарелки взмыли в воздух, полетели над головами студентов к свободному столу. Заспешили за ними вслед и вилки. Кто-то восторженно заулюлюкал, кто-то пригнулся, повара возмущенно завопили.

Маша невольно съежилась, пытаясь стать невидимкой, но за стол все равно села, сглотнула. Есть хотелось зверски.

Невозмутимо-довольный Андрюша плюхнулся напротив, схватился за вилку, и тут раздалось насмешливое:

— Волшебство в столовой строго запрещено, между прочим.

— Я ничего не делала, — тут же открестилась Маша, которая в Андрюшу, конечно, была влюблена, но не до такой степени, чтобы портить себе характеристику.