Ловушка для лжепринцессы

Их одних мало, чтобы стать главой Тайной канцелярии, для этого в улыбке должны показываться ещё и очень длинные острые зубы, которыми Салаир вполне способен откусить мягкий бочок одной попавшей в переплёт Елизавете Петровне.

— Надеюсь, скоро эта временная симпатия пройдёт, ведь я не собираюсь отвечать на ваши чувства.

— Знаешь, Лалисса, у женщин есть чудовищная и при этом удивительно прекрасная особенность — они отвечают чувствам настойчивых. Сначала небрежно отворачиваются, потом высокомерно выслушивают, потом у них появляется любопытство к объекту, источающему обожание, а затем они к этому обожанию привыкают и воспринимают его как должное, но благосклонно.

А дальше происходит интересное. В какой-то момент они без этого обожания уже не могут обойтись. И тогда они сдаются под натиском настойчивого поклонника. А я умею быть очень настойчивым, — вкрадчиво проговорил Салаир.

— А ещё навязчивым, — фыркнула я.

— Не без этого. Сладких снов, моя прекрасная Лалисса. Я буду думать о тебе всю ночь.

Канцлер внезапно притянул меня к себе и поцеловал в щёку.

Причём так, будто клеймо на мне поставил. От неожиданности у меня сбилось дыхание, и я возмущённо его оттолкнула, но он лишь улыбнулся.

Будучи крайне тактильной, я всегда огромное значение придавала прикосновениям. Порой одно касание говорило мне о человеке больше, чем многочасовые беседы. И соприкоснувшись с будоражащей энергией канцлера, я испугалась. Не нравились мне такие насильные заходы, как и мужчины, не понимающие слово «нет».

Лучше держаться от опасного канцлера подальше.

Захлопнув за собой дверь в покои, я привалилась к ним спиной и прикрыла глаза.

Пока пыталась развязать пыточное платье, чуть руку не вывихнула, но в итоге справилась. Ослабила корсет и наконец вздохнула по-человечески. Есть испанский сапожок, а есть гленнвайсское платьице. Войдя в спальню, обнаружила на кровати шикарного блондина в развратной позе. Тончайшая ткань шёлковых брюк подчёркивала полную боевую готовность, а идеально гладкая кожа мускулистой груди блестела в свете ночника.

Рисуясь, он грациозно поднялся с постели и пошёл ко мне кошачьей походкой. Карие глаза горели желанием и обещанием неземных удовольствий.

Ну уж нет! После такого вечера ещё и секситься? Да это как третья работа после первых двух!

— Эйрал, пошёл вон! — устало сказала я, указав на распахнутое окно.

Красавчик и его боевая готовность обиженно замерли в полуметре от меня.

— Лалисса, моя сладострастная… — начал он, но я перебила.