Ловушка для лжепринцессы

«Потому что ментальное внушение работает на короткий отрезок времени и обычно представляет собой очень простую инструкцию. Приказ изображать принцессу на протяжении года просто не сработал бы, это во-первых. А дальше ты бы внутренне сопротивлялась, получались бы казусы, это во-вторых. Например, тебе сказали бы убираться, в смысле уходить, а ты бы брала швабру и тряпку и начинала бы мыть полы. Кроме того, ментальное внушение канцлер и Верховный распорядитель распознали бы сразу, и оно вызвало бы массу вопросов.

Нет, для долгосрочного исполнения подобной роли подходит только добровольная сделка», — отозвалась она.

«Спасибо за пояснения. Ещё вопрос: а почему меня так плохо подготовили? Неужели нельзя было как-то ответственнее подойти, потренировать?»

«Лалка — вертихвостка, сбежала раньше времени. Сеолт, бедняга, и так занят. А его бестолковая жёнушка свалила всё на меня. А я, между прочим, к своим покоям привязана, как к месту кончины, и не везде могу тебя сопровождать. Да и вообще, я на такое не подписывалась…»

Голос призрачной старухи в голове затих, а неуловимое ощущение её присутствия исчезло.

Кажется, привычку сбегать от трудностей Лалисса унаследовала от прабабки.

До нужной учебной комнаты мы с канцлером дошли молча. На прощание он одарил меня очередным чересчур проницательным взглядом.

Зайдя в класс, я обнаружила в нём примерно три десятка взволнованных девушек и одну пожилую преподавательницу, сделавшую замысловатый поклон при моём появлении, что сильно смутило.

Все взгляды тут же устремились на меня, а миниатюрная брюнетка с острым носиком вдруг вскочила и повторила поклон, пусть и не настолько элегантно. Остальные посмотрели на неё с недоумением.

— Не обращайте на меня внимания, — пробормотала я и заняла первое попавшееся свободное место.

Если честно, от всеобщего подобострастия довольно быстро устаёшь. Вероятно, Лалисса устроила бы истерику, что ей в ножки не падают, но я не могла заставить себя поступать подобным образом.

Остроносая улыбалась так, будто от этого зависела её жизнь, а по остальным рядам прошёл недоумённый шепоток.

— Итак, начнём заново. Сегодня у нас по плану изучение иностранного языка. Берём тетради и записываем алфавит, — встала перед нами благообразная преподавательница.

Тетради у меня не было, но она пожертвовала мне одну на бедность. Местные металлические перьевые ручки напоминали гелевые, так что трудностей с письмом не возникло.