Ловушка для лжепринцессы

Оказалось, что их с мужем брак держался исключительно на нежелании тёти Юли уступать свекрови и дарить той чувство удовлетворения от развода сына с нелюбимой невесткой. Стоило свекрови почить, как тётя Юля в полной мере осознала, за какое сокровище всю жизнь боролась, и отправилась в свободное плавание.

«И как? Удалось проследить?» — пряча иронию, спросила я.

«Вполне. Эта полоумная через полтора года покончила с собой, оставив Сеолта сироткой. Если бы не я, они бы не справились», — уверенно заявило привидение, высокопарно поджав губы.

От такого заявления я аж вздрогнула и решила в дальнейшем быть поосторожнее с этим образчиком свекровожадности.

— Лалисса, ты уже проснулась? — раздался мелодичный голос из гостиной.

— Да… мама! — громко ответила я.

Вайсленира Амаикка нашла меня в гардеробной. Требовательным взглядом окинула наряд и удовлетворённо кивнула.

— Сейчас придёт твоя камеристка, чтобы тебя заплести и убрать комнату, — шепнула она мне на ухо. — А дальше мы отправимся на завтрак в узком кругу.

Это означает присутствие Верховного распорядителя и канцлера. Завтрак в более широком кругу, включающий всех министров и других важных персон, мы устраиваем раз в дюжину дней, так что у тебя есть время выучить их имена. Но в случае необходимости вайсленира Кроная Банрий подскажет. Она вызвалась нам помогать, и мы с Сеолтом по достоинству оценили её щедрое предложение.

Тон у королевы при этом был не самый довольный. А я обрадовалась. Вот пусть вредная бабка мучает не только меня, но и всех остальных понемногу.

Принцессина камеристка Тигарна оказалась молчаливой и запуганной девушкой лет двадцати восьми. Быстро и искусно заплетя мне волосы в высокую причёску, она удалилась в спальню, старательно пряча глаза. Судя по всему, от Лалиссы ей доставалось регулярно.

На завтрак мы с королевой направились на первый этаж. Там находились большие гостиные короля и королевы, оружейная, библиотека, зимний сад и несколько залов для малых собраний. В королевское крыло допускались лишь доверенные лица, но даже их предпочитали держать подальше от личных покоев, находившихся наверху.

Первым я заметила Верховного распорядителя. Саркастичная усмешка не покидала узких, ярко очерченных губ, а серые глаза… раздевали. Домогаться вайсленир Манн Айдсар начал ещё из дальнего конца комнаты, молча и одним только взглядом. Уж не знаю, как именно он это делал, но от одного кинутого в мою сторону взора становилось если не жарко, то как минимум неспокойно.