Ловушка для лжепринцессы

Ты пойдёшь туда, сядешь на первую парту и скажешь, что пришла посмотреть, чему там учат и кто учится. Ну и вообще, веди себя капризно, тогда все отстанут. А если что-то пойдёт не так, то истери. Я всегда так делаю, очень удобно. Ладно, хватит языком трепать, поднимайся.

Я встала с места. Волосы отросли сантиметров на двадцать, только почему-то у головы стали более тёмными. Не пшеничными, как обычно, а русыми. Это что, навсегда?

— Так, теперь волосы красим. С цветом точь-в-точь я не попаду, но так как я их регулярно перекрашиваю, то это никого не удивит.

С этими словами из огромной металлической банки мне на голову потёк мерзкого вида кисель из разряда «выглядит противно, а воняет ещё хуже». Лалисса, не скрывая брезгливости, указательными пальцами попыталась поправить субстанцию так, чтобы та не растекалась. Потом с сомнением посмотрела на свои испачканные руки и с чувством выругалась:

— Ах ты ж крылатый деаман!

И пошла мыть руки в тот момент, когда мерзопакостная жижа норовила сползти с макушки на лоб и уши.

— Это мой любимый пеньюар! — взвизгнула принцесса.

— А, извини. Вот, держи! — недовольно фыркнула я и швырнула тряпку синевласке.

Откровенно сказать, на пеньюар там явно не хватало ткани. Даже для носового платка её было маловато. Отчего-то Лалисса не стала бросаться наперерез летящему недопеньюару, а ловко увернулась. Вот она, любовь истинной аристократки, стоило немного испачкаться — и она тут же кончилась.

Я нашла глазами полотенце и принялась оттирать краску со лба. Вонючая синеватая жижа, видимо, растаяла от контакта с теплом или просто отличалась повышенной паскудностью, потому что текла уже потоками, норовя залить лицо и шею.

— Помоги, иначе я буду вся синяя!

С недовольным рычанием синевласка кинулась ко мне.

— Да чтоб тебе всю жизнь с фейри торговаться! — процедила она, явно не желая мне ничего хорошего.

Вот же клысса Лалисса!

— Ты что, не знала, что так будет? Говорила же, что постоянно цвет меняешь!

— Но не сама же! — взвыла принцесса, пытаясь замотать мою синюю голову в полотенце.

В этот момент раздался громкий стук в дверь покоев.

— Лала! — позвал приглушённый бархатистый баритон и добавил что-то на местной тарабарщине.

От одного тембра этого голоса у меня по коже побежали мурашки и собрались на взволнованный митинг где-то чуть пониже пупка.

Мы с принцессой отчаянно переглянулись.

Глава 3.