Амулет мертвеца (рабочее)

И бултыхаюсь в ледяном море, а плевать. Не мерзну. Огонь уже погас, от корабля верхушка мачты с золоченым крылом торчит, а я не помираю. Даже воды не хлебнул.

Потом только понял, я и не дышал все время.

И погреб помаленьку к берегу, жить после жизни. Ни к Одину, ни к Ран, Хель и та не взяла. Гейс я нарушил, на смерть.

Индеец фыркнул.

- А ты нашел бы ту ведьму, что наложила. Пришел бы вот таким ночью. Приласкал.

- Цветок душистых прерий, - сказал викинг, но не особенно гневно. – Гейсы не накладывают. С ними родятся.

Он принес овальный поднос черной жести: несколько темных бутылок крафтового пива, с открывалкой в виде головы викинга в рогатом шлеме с надписью «Sweden», на глиняном блюде тонко нарезанный хамон и сыр трех сортов. Упырь ли, вкуса к доброй еде и выпивке Оле не утратил.

- Не мюсост,[1] но сойдет. Вот пиво теперь да, асам впору. Наше было дохловато. А про вот их брагу из вонючих кактусов и речи нет.

- Выдул три пузыря моей текилы и спасибо не сказал, - наябедничал ацтек.

- Может, тебе вапнатак[2] было устроить? А продул спор, так и не ной.

Он подмигнул Данилу.

- Думал, я бросать топор разучился. Стол не расколю.

- Думал, у него хватит мозгов не курочить свое же имущество из-за шутки, - печально сказал Аре. – Но мозги там давно отбиты о шлем. Изнутри.

- А что за гейс был? – спросил Данил. Где-то он читал о том. Давно уж. Пиво ему понравилось, а мясо тем более. Пусть вкусы теперь и не так ярки, но не отравишься, и живот не прихватит.

- Такой что не сразу и сообразишь, как нарушить, - проворчал викинг.

Он поднялся, сходил и запер дверь. Сел и снова поглядел на модель драккара. С любовью и, показалось Данилу, с жалостью. Как на хворую старую собаку. Хорек запрыгнул на стол и утащил кусочек хамона с тарелки.

- Мы тогда набегли на кнарр норманнов, - сказал северянин. – Ну, они звали иначе, но суть та же. До моего последнего людского боя оставалось полгода.

А не самый дурной кормщик был на том кнарре. Развернул свой крутобокий, валкий корабль так, что, пожалуй, ушел бы от парусного врага.

Только дракон и не таких едал — в гребные люки мигом высунул плавники-весла, ударил ими по морщинистой сизой воде.

Ольгер Бьернссон мягко, плавно доводил правило, так чтоб обойти и дать возможность закинуть якоря за высокие борта, побольше якорей, притянуть дрэки к вражеской махине, словно на свадьбе щуки с кашалотом. Змеи тетивы метнулись и кого-то нашли на торговом корабле, раздались вопли боли и ярости. Еще залп.