Амулет мертвеца (рабочее)

Первой крепкий мордастый молодец вывел невысокую светловолосую девушку, косы распущены и закрывают заплаканное лицо, почти белая рубаха до пят с черно-синей вышивкой по вороту и запястьям. Руки связаны спереди.

Эге, Данилу картина не понравилась. А вот за ней двое дюжих рыжебородых бугаев, не иначе братьев, тащили рослую женщину в рубахе с зеленой вышивкой. И тащили с трудом. Черноволосая выворачивалась, дергала плечами, можно представить, какие слова и плевки летели бы, не завяжи ей рот бурым платом.

Данил хоть и не видел Сайху никогда, характер ее примерно представлял.

Теперь от костров люди подходили, собирались кругом, но по выражениям лиц, похабных речей не вели, очень уж серьезными взглядами обменивались.

Со стороны костра явились двое, вот уже воистину день и ночь, жизнь и смерть. Древняя старуха в серой нечистой рубахе, грязно-белесые, не седые даже, космы распущены до колен, лик как печеное яблоко, губы ввалились, нос крючком, Яга, чистая Яга, только без деревянной ноги, иначе прихрамывала бы.

За ней муж нарочитый, вспомнил откуда-то Данил. Пузатый, лохматый, по рыжей масти схож с теми двоими. Борода лопатой, видна обширная лысина, шел без шапки. Богатая малиновая рубаха с золотой вышивкой по вороту, синий плащ, полосатые форсистые порты и мягкие сапожки с беличьими хвостиками у голенищ. И меч на поясе в забранных золотым узорочьем ножнах, золотое навершие рукояти вроде звериной головы, не разобрать, какой. Данил не удивился бы, если медвежьей. На шее золотое крученое украшение как ошейник, гривна.

Налитой бугай, подумал Данил. Но не медведь, тоже… имитация.

Где-то, может и в небесах, дрожали ниточки человеческих жизней.

Старая ведьма подошла к первой девушке, конвоир дернул ее за связанные руки, заставляя наклониться. Придушенно прохрипела сквозь тряпку вторая, сверкая раскосыми темными глазами. Старуха откуда-то вытащила кривой бронзовый нож, привычным движением чиркнула светловолосую по белому горлу и отступила от алой струи.

Вторая? Ее дернули к старухе те двое, сыновья вождя, деловито и споро. Людей, а тем паче женщин в жертвах уже не видели.

А зря.

Как она сумела? Видно, особой ловкости пальцы, знакомые и с иглой, и с вязанием, и с ножом.