Амулет мертвеца (рабочее)

Стрелки приборов закачались и пошли к тому привычному, выверенному положению, какое глаз пилота и не различает по каждому циферблату отдельно, но охватывает и воспринимает разом, заодно с сигнальными лампами и положением рукояток и тумблеров - «хозяин, летим, все в порядке».

В просторной кабине после «лимузина» Г-2 или уютной, автомобильной почти у ДиСи странно было сидеть одному, видя впереди командира, словно штукаришь на УТ-2 с Борисом. Качнулись элероны, гигант развернулся и по легкому снежку покатил, побежал, будто сошел с ума и сорвался с фундамента трехэтажный дом - крылья упруго толкнуло, и вот оно.

Небо.

- Шасси убрано! Бери штурвал! - сказал в шлемофоне командирский голос, внутренняя связь на отлично, еще плюсик.

Василь потянул черное кольцо на себя — огромный «красный воробей» легко, под действием усилителей управления-бустеров, пошел вверх.

Нет, никакого сравнения даже с Дугласом. Хотя тот, чего уж врать, мягок и приятен, иноходец-инородец. Не пилотажный «утенок» наш воробей, но и не взбрыкнет, вполне послушен и «вежлив», по выражению первого Василева инструктора.

С таким птенцом жить можно, дружно и просто. Легкий наклон баранки, подать ногой педаль, словно в танце, вираж, выправляется как по маслу. А скороподъемность какая после транспортника… боевой корабль по рождению, не крейсер, красный линкор.

- Посадишь, если отдам, не гробанешь? Второго у нас нет… - Черняков.

- И посажу, вопрос ваш смешной! - сказал Василь слишком громко, потом вспомнил про микрофон.

- Давай, заходи, а я подремлю, - шутит.

- Слушаю, товарищ командир, спите спокойно, (Черняков чертыхнулся незло) - Василь повел огромную птицу на снижение. Моторы трудились на пять, ровно и дружно, стрелки оборотов и температуры в одном положении. - Выпускаю шасси!

- Молодец, вспомнил, соколик, - Черняков язвит, пусть, он не со зла. Тем более придраться и не к чему.

Самолет он посадил «как бабочку на лист», откуда фраза? Нет, забылось.

Поземка цеплялась за огромные колеса шасси, когда они спустились из кабины и передали АНТа техникам, проверять и обслуживать, работы хватало всем, хотя лететь собирались только летом.

Как Леваневский, но пораньше. Опоздал он со сборами, а там и погоду испортили метеорологи.

«Мы облакопрогонники» - подумал Василь, - «наше колдунство сильнее».

Вечером он получил почту. Письма тщательно проверяли, конечно, и правильно. Письмо от родных с милыми бестолковыми поклонами и от Майи — одна страница идеальным почерком.