Чужая кровь. Любовь против магии

— Домой бы мне, Ясенька, — произнесла бабуля, — ну чего я тут лежу? Всё равно без толку, а дома и стены лечат. Выпиши меня, а?

Ярослава вздохнула — разговор этот случился уже не впервой. Автобус в Калиновку ходил только по пятницам, выписать бабулю в никуда рука не поднималась, пешком до дома та точно не доберётся.

— Три дня осталось, Елена Кузьминична. Потерпите маленько.

— Долго терпеть-то, а время уходит. Придумай что-нибудь, милая, — взяв за руку, бабуля заглянула в глаза, и Ярославе стало её безумно жаль — лежит одна, никому не нужная, а жизнь зависит от какого-то дурацкого автобуса.

— Хорошо, — Ярослава накрыла её сухонькую кисть своей, — я что-нибудь придумаю.

— Сыну её позвони, — посоветовал главврач, когда она рассказала ему о просьбе, — вон, в карточке телефон глянь, — он махнул рукой в сторону шкафа и снова уткнулся в ведомость.

— Звонила, не отвечает, — Ярослава не стала высказываться о том, что думает о нерадивом дитятке, которое ни разу не навестило мать и даже не позвонило справиться о её самочувствии.

— Ещё раз позвони, вдруг ответит.

Так она и сделала, решив дать сыну Елены Кузьминичны ещё один шанс. Тот им не воспользовался — долгие гудки по-прежнему уходили в никуда.

— А может, мы сами её домой подбросим? — предложила она.

— Катапульту ещё не подвезли, а служебный транспорт занят.

— Но что же делать? — расстроилась Ярослава.

— Да что ты так о ней беспокоишься? Дождётся пятницы и поедет себе спокойно, никто её отсюда не гонит.

— Домой ей надо, Илья Семёнович. Очень просит.

Главврач нахмурился.

— Просит, говоришь? — отложив ведомость, он развернулся в кресле. — Послушай, Ярослава, я ведь уже предупреждал, чтобы ты была с ней поосторожней. У нас тут места глухие, люди странные, не ровен час влипнешь со своей добротой. Поэтому жди пятницы, пусть её обычный автобус везёт, так спокойней будет.

Ярослава на мгновенье застыла, а потом возмущённо воскликнула:

— Илья Семёнович, да как вы можете верить во всю эту ерунду?! Вы же взрослый человек!

— Вот потому и верю, что взрослый и живу здесь, в отличие от тебя, всю свою жизнь.

Разочарованная Ярослава вышла в коридор. «Как можно быть таким дремучим?» — с обидой подумала она.